Ещё и ещё я перелистнула фотки. На двух или трёх был виден проём двери зала. Люди ходили, переставляли посуду и расставляли блюда. А на следующем снимке какая-то дама, судя по наряду - прислуга, входила в зал. Она удалялась от камеры полубоком, лица её не было видно так же. Но я готова была поклясться, что на её разносе пафосно раскоряченный восседал запечённый в духовке гусь.
Как это могло произойти? Я попыталась вспомнить, смотрела я в сторону зала или нет, когда снимала свой фоторепортаж. Даже если не смотрела, есть же какое-то там боковое зрение. Неужели оно не забило тревогу, неужели не подавало сигнал, что там что-то происходит. Наверное, я была слишком занята. Съёмка, мысли о том, как я выгляжу, споры со вторым я. Попробуй пробейся, достучись. Вот именно - "достучись"! Ерунда какая-то! Видела я их - не видела, обратила внимание - не обратила. Вся эта прислуга должна была стучать посудой, звякать чашками, брякать ложками, возить стульями по полу, разговаривать, разговаривать! Кто-то должен был командовать, кто-то должен соглашаться или, наоборот, спорить. Ладно, пусть официанты все глухонемые, выученные не стучать ложками о стол, но ведь и шума шагов я тоже не слышала. Ничего не видела, ничего не слышала, не в обмороке же я была. Мне вспомнилось, как бесшумно ко мне подошёл старый херр. Опять всё похолодело внутри, по спине побежали мурашки: а вдруг он и сейчас уже подошёл сзади и заглядывает в телефон. А лежала-то я как раз спиной к двери. Заходи и бери меня, тёпленькую. Я хотела оглянуться, но просто оцепенела. Казалось бы - обернись, посмотри. Но меня словно кто-то прижал к постели. А вдруг он, действительно, стоит за спиной. Невероятным усилием воли заставила я себя обернуться. Ффф! Никого. Так. Надо взять себя в руки. Надо успокоиться, а то так и до нервного срыва не далеко.
Каждому происшествию должно быть логическое объяснение. Как мы можем объяснить происходящее в зале? А никак. Хорошо, пойдём от обратного. Если хотели бы сделать со мной что-то плохое, то давно бы уже сделали. Что им могло помешать? Значит, не хотят? Не хотят. Те, кто хотят, приходят и делают. Каждый вечер.
Мне вдруг захотелось поглядеть ещё раз на фигурку в часах, в странном наряде.
- Чёртовы фигурки! Чёртовы призрачные слуги! Чёртов трёхсотлетний старый херр!
Я соскочила с кровати, схватила телефон и помчалась в залу с часами.
Фигурка стояла на месте, там, где ей и положено было стоять. Она поставила ногу на подставку и насмешливо наблюдала за мной.
- Смеёшься? - я схватила со стола первое, что попалось под руку - блюдо с ненавистными кнёдлями, и запустила в куклу. - Смешно тебе? - соус и ошмётки сала сползали по самодовольному лицу. - А так? - следом за жирными колобками отправились пирожные. - Что? Уже не так смешно?! - лицо фигурки укрылось за маской из взбитых сливок. - Ещё?! - в ход пошли чашки и ложки. Они в большинстве своём пролетели мимо. - Ай! - с горяча я вцепилась в чайник. Чайник был полон, плеснул и кипятком обжёг руку. Не очень сильно, но хватило чтобы дурь вылетела из головы. - Ах, ты так! - тут я вспомнила про телефонную камеру. Я выхватил телефон и принялась щёлкать им часы. Я нажимала и нажимала спуск. Потом перешла к гобеленам. Я сняла их панорамно и сфотографировала каждый чёртов кусочек каждой картины, колонны, камина и зала. Потом нажала видеозапись и поставила телефон на выступ колонны в углу. Под прицелом камеры, по моим расчётам должен был оказаться весь зал.
- А теперь убирайте! - приказала я и отправилась в спальню. - Не вздумайте трогать телефон! - добавила я уже в дверях.
Глава 44
Почему-то я была уверена в том, что никто ничего за разбитую посуду мне не сделает. Откуда пришла такая уверенность в безнаказанности не знаю, но она была твёрдой.
В общем надо принять ванну, переодеться к ужину, а там посмотрим.
Купание в ванной освежило меня и привело мысли в порядок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На полочках вдоль стены стояло полтора десятка разноцветных пузырьков. Открыла один, понюхала, запах был слишком терпкий, во втором чересчур сладкий, просто приторный, третий, четвёртый - всё не то. Наконец нашла аромат, соответствующий сегодняшнему вечеру. Лёгкие розовые нотки перекликались с жасмином. Получилось нежно и успокаивающе. Натёрла маслянистой жидкостью шею, плечи, грудь. Не спеша стала втирать в бёдра. Остаток пузырька вылила в воду. Масло смешалось с горячей водой, комнату заволокло жасминовым туманом. Через минуту я лежала в ванне, как редкая жемчужина в перламутровой раковине.
Мне стало так хорошо и легко. Я почти задремала.
В полудрёме почему-то снова вспомнилась Ленка.
Ленка в тот месяц была на мели. Сама виновата, рассталась с бойфрендом. Ну, как рассталась. Тупо спалилась. Встречалась она со Славиком. Славик был ничего так, и деньги у него водились. Немного занудный, но пока таскал Ленку по клубам, её это не волновало. Тут Ленке позвонили с родины, сестра её двоюродная замуж выходит. Ленка собралась ехать, и чтобы лицом в грязь не ударить перед родственниками, решила раскрутить Славика на подарок сестре. Ныла и канючила в трубку. Мол, кого ты, Славочка, хочешь рядом с собой видеть – принцессу или поломойку из забегаловки. А если принцессу, то мог бы и поинтересоваться – почём нынче красота обходится. Что-то он ей, конечно, подкинул, а потом пропал. Абонент – не абонент.
- Вот же козлина! – возмутилась Ленка и решила оторваться. Взяли мы часть средств с бьюти-депозита и поехали в клуб. Я особо не заморачивалась, а она подцепила какого-то блондина.
Тип оказался стёжный. Влад. Рассказывал про свой бизнес. Про отель на побережье не то Греции, не то Испании. Про то, как нахлобучивает там богатых туристов. У Ленки глаза сразу как пуговицы заблестели.
А он ей ещё два коктейля заказал. После клуба, уже под утро поехали догоняться на набережную.
Пока они там сосались на ступеньках, я потягивала мартини из пластикового стаканчика и смотрела на воду. По реке стелился редкий туман. В голове было пусто. Глаза начинали слипаться. Я почти засыпала.
Кто-то тихонько поцарапал моё плечо. Я тряхнула головой, обернулась. Взгляд у Ленки был умоляющий:
- Юльчик! Мы с Владом... ну, ты понимаешь?
- В смысле? К нам что ли? - не поняла я.
- Ну, да, - она улыбнулась и наклонила голову набок.
- А я куда? - что-то мне не улыбалось с утра пораньше, после весёлой ночки остаться на набережной.
- Придумай что-нибудь, - попросила Ленка. - Ты у меня такая умняшка!
- Я уже придумала! - заявила я. - Валите на хату к курортному олигарху!
- Если бы мы могли, то уехали бы! - она надула губы.
- Что вам мешает?
- У Влада бабушка приехала. Ей при шуме вредно находиться. Она болеет. Ей скоро обследование будут делать.
- Тогда не шумите. Берегите бабушку.
- И вообще, она строгих правил. Знаешь, какие в провинции бабки бывают?
- Откуда бы мне знать? - пошутила я.
- Да пошла ты! - Ленка развернулась и пошла к Владу. - Подруга называется.
- Хорош уже, Лен! - я догнала её. - Короче так: я ужасно хочу спать. Едем к нам. Я лягу на кровать, отворачиваюсь и отрубаюсь. Вам оставляю диван, и то, что вы там делаете, меня не касается.
- А может мы это... того... - Влад прижал к себе Ленку и кивнул в мою сторону.
- Губёшку закатай! - потребовала она. - А то живо домой отправлю.
- Я ж пошутил! Ты что, Ленуська? – засмеялся он.
Такси монотонно раскачивалось. С заднего сиденья долетали смешки и звуки поцелуев. Я клевала носом и не заметила, как задремала.
Проснулась я от ленкиного смеха:
- Приехали, соня!
Я с удивлением обнаружила, что моя голова лежит на плече у водителя.
- Простите, - я мгновенно проснулась.
- Ничего, было даже приятно, - улыбнулся таксист.
Я поторопилась выбраться из машины. Водитель смотрел на меня в распахнутую дверцу. Видимо, находился под влиянием разыгравшихся фантазий.
