— Я не могу ответить на этот вопрос. Ему и не нужно было отвечать — Элизабет сама начала догадываться. Шанталь несколько месяцев навещала его, говорила с ним в ожидании, что он выйдет из больницы и они снова вернутся к прежней счастливой жизни. Совершенно очевидно, он стал ей необходим, стал смыслом ее жизни, и, если бы она потеряла и его, у нее остался бы только огромный пустой замок и одинокая жизнь впереди. Может быть даже, к тому времени, когда она осознала, что он не ее муж, она в какой-то мере была влюблена в него. Любая женщина, которая так долго ухаживает за больным, не может не привязаться к нему, и, когда он вернулся домой, она, сама того не сознавая, перенесла любовь, которую испытывала к Иву, на него.
Она демонстрировала Элизабет при каждой встрече неприкрытую ненависть, даже пыталась задавить ее. Шанталь боялась, что появление Элизабет может вернуть Дэмиану память. Неудивительно, что она так яростно пыталась заставить Элизабет уехать обратно в Англию. Ложь могла раскрыться в любое время, и Шанталь постоянно была на грани отчаяния.
Элизабет подняла глаза и слегка вздрогнула, увидев перед собой не Дэмиана, а Ива — она уже думала о нем как о Дэмиане.
— Но твое лицо… как… Он поднял руку к лицу, досадливо морщась.
— Когда мы разбились, я был страшно искалечен. Понимаешь, создавая вновь мое лицо, хирург работал по фотографиям, которыми его снабдила Шанталь. Мы с Ивом были немного похожи, если хирург и заметил какие-то странности, то ничего не сказал об этом. Он просто сделал мне лицо, которое, как ему сказали, было у меня до катастрофы.
— Я никогда не замечала никаких шрамов, — произнесла она, глядя на его лицо.
— Они здесь. — Он опустился на колени рядом с ней и, взяв ее руку, поднес к своему лицу. — Парень, который оперировал меня, был гениальным хирургом. Он так умело спрятал шрамы, что их видно только с очень близкого расстояния. Он остался очень доволен собой, после того как сняли бинты; он ходил вокруг моей кровати с целой армией студентов и хвастался творением рук своих. Ты их почувствуешь, если узнаешь, где они. — Он взял ее руку. — Вот здесь, чувствуешь?
Ее пальцы заскользили по его лицу, и она почувствовала шрамы, о которых он говорил. Теперь понятно, почему его лицо казалось ей странной безжизненной маской.
— Они буквально собрали меня по кусочкам. Нос был сломан, скулы всмятку — сплошное месиво. Бог знает, как им удалось вернуть мне человеческий облик.
— Трудно поверить в это, — сказала она, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Она посмотрела ему в глаза, и у нее перехватило дыхание. — Когда я услышала, что ты умер, то подумала, что это ошибка, — выдохнула она. — Я была уверена, что, если бы ты умер, я бы это почувствовала. И даже когда приехала сюда, знала, что ты жив. Ты думаешь, это глупости?
— Нет, — ответил он. Его черные глаза были полны огня. Она не могла оторваться от них.
— Но поскольку все были так уверены в твоей гибели, я начала твердить себе, что глупо убегать от реальности. Я запуталась и уже ничего не могла понять. Каждый раз, видя тебя, я испытывала страх и смятение. То ты был одним человеком, то совершенно другим. Я стала думать, что ты намеренно пытаешься свести меня с ума.
Его рот искривился в усмешке.
— Здорово заставил тебя помучиться?
— Да уж! — призналась она с улыбкой — все это уже не имело значения.
— Шанталь рассказала мне о тебе только после того, как ты приехала сюда, — сказал Дэмиан, глядя на нее. — Она мало говорила до этого и обо мне. Я знал, что в машине был еще кто-то и он погиб, но, только когда я встретил тебя, она рискнула сказать мне — и, конечно, солгала, разрисовав тебя исключительно в черных тонах.
— Представляю, что она наговорила обо мне!
— Кое-что из того, что она сказала, было правдой, — возразил Дэмиан. — Например, что ты бросила меня — ведь это правда?
Она застыла, испугавшись, что он выйдет из себя, и с трудом кивнула.
— Дэмиан, я не хотела оставлять тебя, но твоя ревность пугала меня, ты взрывался без всяких видимых причин. — Она вспомнила свои кошмары, и глаза ее потухли. — Я больше не могла этого выносить, я должна была уйти. Я не хотела причинить тебе боль, хотя самой мне было ужасно тяжело — у меня ведь никогда не было никого, кроме тебя. — Она посмотрела в его темные глаза, неотрывно глядящие на нее, и тихо произнесла:
— Мне ужасно не хватало тебя, а узнав о твоей смерти, я и сама хотела умереть… У тебя никогда не было причин для ревности, я любила только тебя.
— Ты говоришь в прошедшем времени, Лиз? — спросил он с болью в голосе.
— И в настоящем, и в будущем, — ответила она.
Дэмиан поднес ее руки к своим губам, целуя ее ладони с такой страстностью, что у нее перехватило дыхание.
— Я был идиотом, и я не виню тебя за то, что ты оставила меня, но я не мог не ревновать. Я так боялся потерять тебя. — Он усмехнулся. — Какая ирония судьбы, я сам вынудил тебя уехать! Мне хотелось запереть тебя и выбросить ключ. Когда я потерял тебя, я чуть не сошел с ума.
Элизабет поежилась. Была ли его враждебность по отношению к ней вызвана тем, что Шанталь рассказала ему о ней, или он подсознательно помнил о причиненной ею боли и хотел наказать за это?
— Я все думала последнее время, в своем ли уме я была, — проговорила она со вздохом.
— Я чувствовал себя не лучше, — сухо заметил он. — Только когда ты закричала на меня, что я не Дэмиан, последние детали головоломки встали на свои места. Тогда я окончательно понял, кто я.
Она неуверенно рассмеялась.
— Очень похоже на тебя, в тебе всегда жил дух противоречия.
Он улыбнулся, суровое выражение его лица смягчилось.
— Это все из-за того, что ты, несмотря ни на что, думала, будто я Дэмиан. Окончательно сбитый с толку, я топтался на одном месте, не зная, то ли я сошел с ума, то ли я и в самом деле не Ив. Ты справедливо обвинила меня, я чувствовал себя отчасти виноватым — оттого, наверное, у меня и возникали разные бредовые мысли. После того как ты обвинила меня в том, что я пытаюсь свести тебя с ума, и сказала мне, что я не Дэмиан, все встало на свои места. Я вернулся в замок и поговорил с Шанталь.
— И она во всем призналась?
Шанталь, должно быть, не была удивлена, узнав о его желании обо всем узнать. Она чувствовала, что появление Элизабет рано или поздно заставит Дэмиана все вспомнить.
Дэмиан кивнул, но, прежде чем он успел что-либо сказать, дверь распахнулась и в комнату ворвался Макс.
Элизабет удивленно взглянула на него.
Макс уставился на Дэмиана, на коленях стоявшего возле ее кресла, и его брови грозно сошлись к переносице.
— Что происходит? Вы сказали, вам нужно только пять минут, а сами торчите здесь уже добрых полчаса!
