пройти сквозь систему защиты, которая ничуть не уступала той, что стояла на лифтах Великой Башни, а может это она и была. С одного взгляда определить точно было сложно.
В любом случае, в моем нынешнем состоянии пройти ее силой можно было и не надеяться.
Но благо сейчас мне это и не требовалось.
Мой провожатый обладал всеми полномочиями, и через лифт и коридоры провел меня в переговорную комнату из стекла и металла, где меня ждала симпатичная женщина в очках и белом халате.
— Добро пожаловать, господин Маркус, — вежливо поздоровалась Алла, когда провожатый закрыл дверь и оставил нас наедине.
— Спасибо, — кивнул я и подошел ближе, — прекрасно выглядите. Белый вам определенно к лицу.
— Можете оставить свои любезности, господин Маркус, мы не на свидании, — слегка смущенно улыбнулась женщина.
— А жаль, — вздохнул я.
— Кхм, — кашлянула Алла, и вернув самообладание, подала мне документ.
Я принял бумагу, на которой оказалось досье на какого ты улыбчивого молодого шатена.
— Кто это? — спросил я, убедившись, что ни имя, ни внешность молодого человека мне ни о чем не говорят.
— Сотрудник нашего исследовательского центра, — ответила Алла, — считался погибшим при обрушении на вулканической шахте, в которой находился с инспекцией. Был вчера доставлен в виде статуи, покрытой обработанным гранитом из той самой шахты.
— Вот как, и какое отношение этот молодой человек имеет к вашему приглашению?
— Самое прямое, господин Маркус, — поправила очки женщина, — этот молодой человек — племянник главы лаборатории и сегодня нам удалось его вытащить и стабилизировать. Он жив. Жив благодаря вам.
— То есть приглашение — это благодарность? — уточнил я.
— Отчасти, — кивнула Алла и подала мне второй документ, — так уж вышло, что один из наших проектов зашел в тупик и нам требуется доброволец со стороны.
— Любой доброволец? — хмыкнул я, не сводя строгого взгляда с едва заметной дрогнувшей женщины.
— Не любой, — со вздохом вынуждена была признать Алла, — нам нужны вы, господин Маркус.
— Тогда впредь советую избегать подобных игр с «благодарностью», — предупредил я, — иначе не сработаемся.
— Поняла, мы учтем, простите, — поспешила извиниться Алла, — в общем, если вы согласны нам помочь, то после подписи можем приступать.
С этими словами женщина отступила на пару шагов, позволяя мне изучить документы. Пробежавшись взглядом по бумагам, тридцать процентов в которых были заштрихованы с пометкой о секретности, я убедился, что это не подстава и подписал.
На самом деле, от меня не требовалось ничего особенного.
Проект носил кодовое название «Полимер-K» и заключался в создании некого секретного материального объекта. И судя по документам я в проект приглашен как консультант и тестировщик этого самого объекта.
В чем же суть объекта в документах не упоминалось из соображений безопасности и, по сути, все ограничения, которые на меня накладывали, это конфиденциальность всей полученной информации.
При обязательстве никому ничего не рассказывать об увиденном, я был волен покинуть проект в любой момент и отказаться от тестирования на любом этапе.
— Замечательно, — удовлетворенно кивнула Алла и, забрав подписанные документы, указала рукой на внутреннюю дверь, — можете проходить, господин Маркус, Павел вас ожидает.
После ее слов проход открылся и там я обнаружил стерильное светлое помещение с белыми столами, приборными панелями и расставленными вдоль боковой стены прозрачными колбами на пьедесталах.
В каждой из колб находился иномирный материал размером с кулак и на голографический экран сбоку были выведены сложные формулы и текстовое описание каждого.
И по центру помещения у самой широкой колбы стоял лохматый небритый мужчина в белом халате и нервно подергивал шариковую ручку.
— Так вы тот самый портной? — улыбнулся я мужчине, — не похожи.
— Вы правы, Маркус, я не совсем портной, — качнул головой Павел Матросов, брат Аллы и тот самый аналитик, который собирал с меня данные после испытания в Пасти Аргуса.
— Я помню, — кивнул я, — вы аналитик… то есть ведущий аналитик Пасти Аргуса. Вас понизили?
— Нет, что вы, — возмущенно замахал руками Павел, — я ведущий разработчик этого проекта!
— И вы разрабатываете… ткань? — глянул я на размещенный в центральной колбе объект в виде обрывка одежды.
— Я разрабатываю «Полимер — К», — поправил меня мужчина в белом халате.
Я подошел ближе, провел по колбе рукой, при этом игнорируя гневно-сопящий взгляд Павла. Похоже, инициатором идеи привлечь меня к проекту был не он.
Еще бы. Ведь это не разработка, а попытка скопировать увиденное у меня.
— Вы пытаетесь воссоздать мою мантию, — констатировал я.
— Мы пытаемся создать «Полимер — К», — строго ответил мужчина, нервно сломав шариковую ручку пополам и тут же судорожно сунул руки в карманы халата.
— А вы не думали, что я могу обидеться и подать на вас в суд? — хмыкнул я и перевел недобрый взгляд на Павла, — или еще чего похуже?
— Я говорил Алле, что привлекать вас плохая идея, — сглотнул ком в горле аналитик и отшатнулся назад.
— Но? — поднял я бровь.
— Но создание материи, способной сопротивляться расщеплению Аргуса, может переломить ход войны с тварями! Может стать ключом к победе! — дрожащим голосом заявил Павел и подошел чуть ближе, хоть и боялся смотреть мне в глаза.
Эх, если бы все было так просто.
Ключом к победе над тварями всегда были и остаются люди. Ни самый сильный на свете меч, ни самая крепкая броня не способны сразить тварь без умелых рук человека.
В сокровищнице Ордена скопились сотни боевых артефактов, которые лежали без дела по той простой причине, что старые их владельцы погибли, а новые были слишком слабы, чтобы ими воспользоваться, или гибли в процессе попыток ими овладеть.
Ведь чем сильнее был артефакт, тем более сильным должен быть одаренный, чтобы им пользоваться.
Далеко за примером ходить не нужно.
Мой теневой клинок сможет удержать в руках считанные единицы живущих ныне людей, а мантию и того меньше. Сомневаюсь, что найдется хоть один, кто сможет ее безболезненно коснуться, я уж не говорю о том, чтобы ее эффективно применять.
Однако я решил не разочаровывать этого лаборанта с горящим живым азартом взглядом. Ведь он искренне верит в то, что говорит и ломать эту искреннюю веру мне не хотелось.
Слишком уж редко я вижу ее у людей
