Читаем без скачивания Источник вечной жизни - Ирина Градова

– Последнее маловероятно, – заметила Агния, задумчиво запуская пальцы в волосы, словно мысли сражались в ее голове между собой, пытаясь выбраться наружу, а она таким образом надеялась им помешать и затолкать обратно. – Ведь Маргарита Вакуленко давно перестала быть пациенткой Павла, так?

– И все же что-то тут не то, – покачал головой майор. – Надо признать, что почти все, с кем мне довелось говорить, утверждают, что Кан – порядочный человек и хороший врач. Все – кроме Вакуленко. Такое единодушие как среди коллег, так и среди самих больных, само по себе удивительно, вы не находите?

– А что я вам говорила? И члены Комиссии по этике, я уверена, постепенно во всем разберутся и...

– Кстати, по поводу комиссии – коль уж вы сами о ней заговорили, – прервал Агнию Карпухин. – Пользуясь тем, что веду дело Кана, я навел справки. Толмачев не желал «колоться», но мне удалось убедить его в том, что его расследование и мое могут иметь что-то общее.

– Вы рассказали ему о своих подозрениях?! – в ужасе воскликнула Агния. – Да вы понимаете, что прямо-таки бросили Кая в лапы этого монстра?!

– Боюсь, Агния, я тут совершенно ни при чем, Толмачев уже знал о том, что произошло с Дмитриевым. Он ведь не на Марсе живет, в самом деле: естественно, что кто-то из тех, кого ему пришлось расспрашивать по поводу Кана, проговорился и о его возможной причастности к убийству коллеги. Но сейчас речь не об этом, Агния Кирилловна, а о том, что мне удалось узнать от Толмачева. В данный момент они расследуют гибель Ольги Жихаревой и смерть Маргариты Вакуленко. В случае Вакуленко трудно доказать халатность со стороны Кана, зато всплыла некрасивая история о якобы полученной взятке – и, как я вам уже сообщал, на счете вашего друга обнаружились непонятно большие суммы денег, что доказывает этот факт.

– К счастью, Толмачев об этом не знает!

– Пока нет. Но, пожалуйста, Агния, не стоит недооценивать нынешнего председателя комиссии: он не так прост и наверняка имеет знакомых в органах. Подумайте, сколько времени у него займет выяснение того, о чем мы уже в курсе? А вот в отношении Жихаревой дела обстоят вообще из рук вон плохо. Рассматриваются две возможности, и обе они не несут ничего хорошего для вашего приятеля. Жихарева покончила с собой, отравившись сильнодействующими обезболивающими и успокоительными. Возникает первый вопрос: какого черта в ее распоряжении оказалось такое огромное количество лекарств, которые выдаются только по рецептам, причем под запись и при строгом контроле?

– Препараты настолько сильные, что для наступления смерти много не надо, – сказала Агния.

– Я это понимаю. Не знаю, сколько именно приняла Жихарева, но на ее столе и в шкафу в ванной было обнаружено достаточно, чтобы отравить небольшой поселок. Отсюда опять же вытекают следующие выводы: либо Кан сразу выписал несколько рецептов, либо он ничего не выписывал, а каким-то образом снабдил пациентку препаратами в обход официальных аптек. Если правилен первый вывод, то ваш друг виновен, как минимум в преступной халатности. Взять хотя бы дело Майкла Джексона: никто не верил, что его врача засудят, и все же это, хоть и с большим опозданием, произошло. По сути, он виновен лишь в том, что позволил своему звездному клиенту иметь в доме гораздо больше медикаментов, чем позволено для нормального приема.

– И какие же у Кая могли быть причины для этого?

– Возможно, те же, что и у врача Джексона: если Жихарева ему приплачивала, то отказать в рецептах означало бы лишиться денежного клиента и соответственно дополнительного источника дохода.

– Вы же не нашли никаких рецептов, написанных рукой Кая, я правильно понимаю? – уточнила Агния.

– Нет, но это не значит, что сам факт места не имел: в конце концов, я расследую убийство, а комиссия занимается пациентами!

– Хорошо, ход вашей мысли в этом направлении ясен. Как насчет второго предположения?

– Если Кан сам добывал медикаменты, это означает, что путь этот – незаконный. В связи с последними событиями (я, разумеется, имею в виду ограбление вашего склада), это наводит нас на мысль о наличии сговора, что переводит дело из разряда тех, какими занимается комиссия, в категорию тех, какими занимаюсь я.

– Что ж, – медленно проговорила Агния, – в обоих случаях Каю уготована незавидная участь. Но вы забываете о том, Артем Иванович, что мог быть еще и третий вариант.

– Неужели? Просветите меня.

– Кай мог не иметь никакого отношения к препаратам, которые обнаружены в доме Ольги Жихаревой. Что принимала Жихарева?

Майор полез в карман пиджака и извлек оттуда изрядно помятый тетрадный листок.

– Так... фенитоин...

– Это противосудорожное – давайте дальше!

– Преднизолон...

– Это не обезболивающее.

– Еще омнопон, фентанил, кодеин, морфин, промедол, типидин, гексенал...

– Ого! – воскликнула Агния, покачнувшись на стуле. – И это все – для одного человека?!

– Ага – здорово, правда? Если Кан имеет к этому отношение, то можете копать ему могилу и заказывать памятник! Но это предоставим доказывать комиссии, а к вам я, Агния, пришел, чтобы лично сообщить: мы задерживаем Кана Кая Хо по подозрению в убийстве Павла Дмитриева. Суд выдал мне постановление, и не сегодня завтра я получу ордер на проверку его банковских счетов. Мы с вами оба знаем, что там обнаружится, и эти сведения еще глубже утопят вашего приятеля.

– Но вы же говорили, что есть еще люди, которые...

– Могли быть заинтересованы в смерти Дмитриева? Да, есть такие люди, но у меня недостаточно улик, чтобы обвинить кого-то из них. Пока что, как ни крути, а подозреваемый номер один – именно ваш дружок Кан.

– Он не мой «дружок»! – огрызнулась Агния.

– Ну, не дружок – друг, приятель, знакомец, ученик. Не цепляйтесь к словам, мы же понимаем, о чем речь! Так что, Агния Кирилловна, рекомендую вам либо пересмотреть свое отношение к нему, либо...

– Либо?

– Если бы, скажем, нашелся другой подозреваемый, у которого рыльце оказалось бы в пушку настолько, чтобы он сравнялся с нашим доктором... Короче, Агния Кирилловна, я сказал даже больше, чем собирался. А теперь уж вы, будьте любезны, поделиться со мной собранными сведениями.

– Я?!

– Я, знаете, не вчера родился, да и с вами не сегодня познакомился, а потому не сомневаюсь, что пока мы со стажером землю топтали, вы тоже сложа руки не сидели.

Агния усмехнулась. С другой стороны, почему бы не поделиться с майором информацией, ведь она, в конце концов, может помочь выручить Кая. Хотя, как ей ни неприятно это признавать, слова Карпухина все же заронили зерно сомнения в ее душу. Да, Агния давно знакома с парнем, но знает ли она его – вот в чем вопрос? Более того, они ведь давно не виделись, а люди склонны меняться.

Несмотря на свои сомнения, Агния все же решила попытать счастья с «девочкой из Норильска». Конечно, майор мог оказаться прав, и она ошибалась в Кае, как и все остальные, кто хорошо о нем отзывался, и все же Агния подумала, что рановато сдаваться. Кто заступится за Кая, если он невиновен, когда все, включая полицию и Комиссию по этике, одновременно ополчились против него?

Связаться с Анной Горячевой оказалось нелегко: раз тридцать Агния набирала добытый у соседки Ольги Жихаревой номер мобильного, и механический голос неизменно отвечал одно и то же: «Телефон вызываемого абонента отключен или находится вне зоны действия сети»! Агния звонила и утром, и днем, в перерывах между операциями, и даже по вечерам – все безрезультатно. И вот на вторые сутки бесплодных попыток она, наконец, услышала в трубке невнятно лепечущий голос. Через час Агния уже выходила из метро на станции «Чернышевская», где договорилась встретиться с Аней.

– Это вы – Агния? – тихо поинтересовалась молодая женщина лет тридцати в простеньком сарафане и накинутой поверх него растянутой хлопчатобумажной кофте, какие носят деревенские старухи. Белесое лицо Ани, обрамленное рыжеватыми волосами, собранными в жалкий «хвостик» на затылке, как ни странно, вызывало симпатию – наверное, дело было в его беззащитном выражении. Почему-то Анна напомнила Агнии одну из тех дворняжек, что вечно толкутся около станций метро и просительно поглядывают на проходящих мимо людей, одновременно стараясь не приближаться. Собаки немало натерпелись от этих двуногих тварей и все же понимают, что они могут не только обидеть, но и накормить и даже, очень редко, приласкать. Глядя на Аню, Агния испытала приступ стыда за свой новенький голландский костюмчик из чистого хлопка. Тем не менее она удивилась, увидев, что Анна держит за руку темноволосую и темноглазую девочку лет пяти. Словно извиняясь, девушка сказала:

– Это – Нармин. Я присматриваю за ней, поэтому оставить не могу.

– Все в порядке, Аня, – поспешила успокоить ее Агния. – Давайте присядем в каком-нибудь кафе?

– Кафе... – нерешительно протянула Анна, и Агния сделала вывод, что эти заведения вряд ли являются частью ее ежедневного моциона. Поэтому она тут же сочла нужным добавить: