сказал он с сожалением, словно извиняясь перед ней — будь проклят этот день, когда взорвалась эта бомба, будь проклято то кафе…
Он не договорил. Маша развернулась к нему. Саша вскочил перед ней и хотел было успокоить ее, увидев на Машином лице растертые слезы грусти, но вдруг Мария ударила его по щеке. Лаврентьев остолбенел, не ожидая такого от нее.
— Как ты смеешь проклинать тот день, когда наши чувства обрели смысл? — сквозь слезы крикнула Маша.
Одна слезинка сорвалась с ее щеки и поблескивая в воздухе на ярком свету, упала на пол, отозвавшись звенящим долгим эхом. Саша подошел к ней и обнял. Она зарыдала, все громче всхлипывая. Скоро ее плач разнесся эхом в этом светлом месте.
— Саша, ты выживешь, я обещаю, слышишь? — сказала она, немного успокоившись — ты будешь жить, еще долго проживешь. Мне плевать на себя, я лишь хочу, чтобы ты был счастлив.
— Я не смогу быть счастлив без тебя, Маша — сказал он и обхватил ее ладонь обеими руками.
Вдруг свет вокруг начал угасать, а пылинки постепенно оседать. Лаврентьев понял, что начал приходить в себя от глубокого сна, что он все-таки выжил.
«Маша» — крикнул он, надорвав голос, пытаясь поймать в объятия девушку, но уже не увидел ее, как только сделал шаг к ней. Его клонило в сон, тело ослабло и Александр начал падать спиной на хрустальный пол, но падение было долгим, словно время остановило свой ход.
Очнулся он в палате с белыми стенами. Ни ног, ни рук, да и всего тела он не чувствовал. Тяжело дыша, он попытался подняться на койке, но схватиться правой рукой у него не получилось. С усилием повернув голову, он увидел вместо своей живой руки стальной протез, который ярко блестел, отражая свет ламп.
— Очнулся наконец. — сказал Роберт, стоявший неподалеку.
Саша слегка приподнял голову и попытался понять, что происходит, но в глазах плыло. Он глубоко вдохнул, чтобы получить больше кислорода и взбодрить мозг.
— Сколько я спал? — хриплым слабым голосом спросил Лаврентьев.
— Ты был в коме два месяца — негромко, мягким голосом ответил Минаров.
Александр вздохнул дрожащей грудью. Ему было тяжело дышать, боль шла изнутри пульсирующими приступами.
— Ясно — спокойно сказал он — скажите, что с моей рукой?
— Понимаешь, Саша — на выдохе сказал Роберт — когда ты ринулся геройствовать, наши солдаты успели всех закрыть, кроме тебя. Тогда Риота выстрелил в тебя крюком, которым забираются по стенам, тем самым сохранив тебе жизнь. Только вот, с правой рукой и обеими ногами тебе придется проститься навсегда. Жан сделал протезы, на реабилитацию уйдут недели. Не забудь сказать «спасибо».
— Я был готов умереть, так что мне уже все равно. Скажите, сколько жизней спасено?
— Многие пропали без вести. Их тел мы найти не смогли, вероятно эти люди погибли под обломками.
— А Маша жива? — с беспокойством спросил Лаврентьев.
Роберт Вздохнул и опустил глаза в пол.
— Нет, ее мы тоже не нашли. Но это все, что уцелело.
Минаров протянул Саше сумочку персикового цвета. Она была в царапинах и с копотью в некоторых местах. Саша дрожащей рукой взял ее и сидел минуту, молча смотря на нее. У него в голове был хаос. От сумки веяло смертью. Лаврентьев только отыскал свое счастье, как ценитель, отдавший все, чтобы заполучить бесценный бриллиант, но потерял его сразу же, как только взял в руки. Вся радость его жизни, просто исчезла без следа за один миг. Сердце сжалось, а к горлу подкатывал ком. Саша был готов потерять рассудок в любую секунду.
— Простите, мне надо побыть одному. Пожалуйста, оставьте меня — сказал он дрожащим голосом.
Роберт вышел в коридор, где возле двери, облокотившись на стену стоял Риота. Минаров помотал головой и пошел к выходу из больничного корпуса. Риота стоял, опустив свой взор вниз. Из палаты стал доноситься плач, который становился все громче. Риота развернулся и пошел вслед за Робертом. Скоро на весь больничный корпус раздавался крик навзрыд и истеричный кашель. Риота, будучи черствым человеком, почувствовал Сашину боль и сжал кулак сильнее. Роберт положил ему руку на плечо и, склонив голову, сказал спокойным голосом:
— Все мы кого-то теряем. Потому что мы жертва, а жертва не может позволить себе жить для себя. Делая добро другим, получаем боль и страдания, это и есть смысл «Омеги». Но мы готовы к этому, ради тех, кто ищет лишь мирной и счастливой жизни. Любой ценой, мы будем бороться, ради мира во всем мире! Это необходимая жертва, которую принимает каждый из нас, как бы тяжело это ни было.
Риота уже пустил слезы, а командующий сунул руку в карман, где сжимал амулет с чьей-то фотографией.
В темной комнате с бетонными стенами стоял старый дубовый стол. Кромешную тьму разгонял маленький огонек свечи, которая стояла на простеньком металлическом подсвечнике посреди стола. Перед ней сидел мужчина с длинными черными волосами. Он сцепил руки в замок перед собой и пристально смотрел на язык огня. Вдруг пламя дернулось, и перед столом появился человек черной форме, который стоял на одном колене.
— Господин, вызывали? — тихо произнес человек в форме.
— Да, ты мне нужен — медленно произнес мужчина с длинными волосами. Он приподнял голову, и его глаза, вокруг зрачков, блеснули ярко-алым светом — даю тебе задание, слушай и запоминай. Я подозреваю, что среди глав нашей лиги появился предатель. Мне кажется, это Карс, однако других упускать из виду тоже нельзя. Проведи расследование и убей предателя, тогда я тебя вознагражу по заслугам. Ступай.
— Слушаюсь, господин. — сказал солдат в форме, пав перед ним на оба колена и коснувшись головой пола.
Пламя свечи снова дернулось, и солдат бесследно исчез. Сидящий перед свечей «господин» опустил голову ниже, продолжая гипнотизировать огонь. Он улыбнулся и снова сверкнул своими яркими кроваво-алыми зрачками.
