Он направился к одной из коробок и развязал бечевку. Открыв коробку, он отнес ее к Элине и показал, что она полна горшочков с красками самых разных цветов.
– В других коробках еще много всего, – сказал он. – Уголь, кисти, альбомы для эскизов… все, чего только может пожелать душа маленькой художницы.
Он наблюдал, как она осматривает террасу с лицом, пылающим от удивления, смешанного с восхищением оттого, что получила в свое распоряжение такое сокровище. Она открыла следующую коробку, которую он держал перед ней одной рукой, и обнаружила, что в ней лежит палитра, совсем новая, еще не тронутая. Элина потянулась, чтобы достать ее, но Рене свободной рукой обхватил ее талию.
– Сначала ты должна согласиться на мое предложение. Она резко подняла голову, вспомнив, что художественные принадлежности имеют цену.
Это подкуп, напомнила она себе, способ заставить ее исполнять его желания.
– Это не то, что ты думаешь, – продолжал он, почувствовав, как она напряглась. – Речь не идет о каких-то непристойностях, которые тебе ненавистны. Если у тебя и в самом деле есть хоть какие-то способности к живописи, я хочу, чтобы ты написала портрет. И это все.
Конечно же, он шутит, подумала Элина. Без сомнения, она нарисует портрет! Если бы он дал ей все необходимое, она нарисовала бы самого дьявола, только бы доказать, что она и в самом деле Ванье.
– К-кого я должна нарисовать?
– Меня.
Она не смогла бы удивиться больше, если бы он предложил ей нарисовать мэра Нового Орлеана.
– Почему ты хочешь, чтобы я нарисовала твой портрет? Ты не знаешь моих способностей. Ты даже не поверил, что я умею рисовать. Что это еще за новые фокусы?
Он осторожно поставил коробку, в которой лежала палитра, на пол.
– Никаких фокусов, – сказала он. – Моя сестра давно просит меня подарить ей мой портрет. Если портрет, который ты напишешь, будет достаточно хорош, я отдам его ей. Если же окажется, что он никуда не годится, потребую другую компенсацию.
По ряду причин это заявление вызвало у нее тревогу, в особенности потому, что он стоял так близко от нее, что она не могла пошевелиться, чтобы не коснуться его. В задумчивости она покусывала губу. Казалось, его глаза сосредоточились на этом безобидном жесте, и она отступила назад, отодвигаясь от него так, что чуть не свалилась на коробку.
– Какую… какую еще другую компенсацию?
– Давай просто скажем, что это даст нам возможность получше узнать друг друга. Скоро я часами должен буду сидеть перед тобой. Возможно, когда ты познакомишься со мной поближе, то поймешь, что я не мог убить твоего брата. Постоянно видя меня, ты, может быть, смягчишься, милые глазки.
Произнесенное им прозвище помогло ей взять себя в руки.
– Ты невыносим, – ответила она надменно. – Я всегда буду видеть в тебе только чудовище.
– И много ты знаешь чудовищ, которые купили бы тебе такие восхитительные игрушки? – спросил он смеясь. – Расслабься, дорогая, и прими мое предложение. Если действительно умеешь рисовать.
– Умею, – заверила она его.
Элина окинула взглядом разбросанные вокруг коробки. Она нарисует папу и докажет Рене, что не лжет! Все остальное не имеет значения. Можно нарисовать и Бонанжа. Почему бы и нет? Она придаст ему вид убийцы и собьет с него спесь.
– Я буду счастлива написать твой портрет, – заявила она. – Но мне необходимо время, чтобы работать еще и над другими произведениями.
– Неужели?
– Да. Это не займет много времени, всего день или два. Но если ты не хочешь дать мне время…
Его сдавленный гортанный смех заставил ее удивленно взглянуть на него. Неужели он догадался, что она собирается сделать?
– Всегда торгуешься, не так ли? – Он подошел ближе, и она судорожно вцепилась пальцами в складки своего платья. – Что ты так нервничаешь? Моя близость так беспокоит тебя?
Он неожиданно схватил ее руку и оттянул поношенную перчатку, обнажая ладонь. Когда он прижался губами к чувствительному месту на внутренней стороне запястья, сердце ее учащенно забилось.
– Вижу, что беспокоит. Хорошо. – Глядя ей прямо в глаза, он медленно стянул перчатку с ее руки.
У нее не было сил остановить его, когда он быстро поднес ее руку к губам.
– Ты можешь потратить день или два, чтобы закончить свои дела, милые глазки. Мне будет только приятно, что ты занимаешься делом, вместо того чтобы устраивать беспорядок в моем столе и подкупать моего кучера.
– Ты действительно позаботился о похоронах Алекса? – спросила она, сжав его руку. – Или это была только сказка для глупого кучера?
– Позаботился.
– И для этого ты отвезешь меня в город?
– Только не в город. Я не хочу, чтобы ты распространяла там лживые слухи. Его похоронят недалеко отсюда.
– Я… я полагаю, это будет могила для нищих, потому что у нас нет денег, кроме тех, что мы у тебя украли.
Он напрягся.
– Это будет именная могила. Не беспокойся, твой любовник будет похоронен достойным образом.
Не обращая внимания на его сарказм, она с изумлением смотрела на него, не зная, что и думать. Какой мужчина сделал бы нечто подобное?
– Почему ты распорядился устроить ему достойные похороны? Он был твоим врагом. Ты ничего ему не должен.
Он выпустил ее руку и посмотрел вдаль.
– Если быть честным, не знаю. Но кто-то должен это сделать.
– Если ты думаешь, что этот поступок снимает с тебя вину…
Он метнул в нее гневный взгляд.
– На мне нет вины. Я не убивал его, ни в честной борьбе, ни как-то иначе. И если бы ты не была поглощена идеей извлечь выгоду из его смерти, то признала бы правду.
Ей хотелось вцепиться ему ногтями в лицо, но она понимала, что это невозможно.
– Я ничего не просила у тебя, кроме нескольких принадлежностей для рисования. Но ты купил гораздо больше, чем, требовалось, только бы удержать меня здесь. Это еще одно доказательство твоей вины. Ты убил Алекса.
– Единственное, в чем я виноват, – сказал он, подбоченившись, – так это в том, что позволил себе увлечься такой интриганкой, как ты, и все спускаю тебе с рук.
С этими словами он стремительно удалился в дом, оставив ее среди коробок одну, с глазами, полными слез.
Глава 10
Жизнь как луковица: пока снимаешь слой за слоем, успеваешь вдоволь наплакаться.
Французская пословица.
«Лицо вроде, похоже, но еще не совсем», – думала Элина, рассматривая сделанный ею портрет отца. Черты схвачены, верно: ястребиный нос, глубоко посаженные глаза. Но чего-то явно недостает, в рисунке не чувствуется души. Занятая своими мыслями, она расстегнула манжеты ночной рубашки и закатала рукава. Затем поточила карандаш и продолжила работу.
