Человек стыдится секса. Мы — грешники из-за того, что занимаемся сексом. Вы создали разделение, основное разделение в теле: есть «хорошие», «чистые» части, а есть «грязные» части. Какая чушь! Либо все тело прекрасно, либо все тело ужасно, потому что в теле все связанно. Одна и та же кровь течет по всему телу, одна и та же нервная система связывает все органы. Внутри все едино, но вы учите ребенка все это разделять. И еще одно: вы отравили его первую радость. Теперь он никогда не сможет радоваться по-настоящему.
Каждый день ко мне приходят люди, и я знаю, что их основной проблемой является не медитация, не религия, их основная проблема — секс. И я чувствую, что бессилен им помочь, потому что, если я действительно начну им помогать, они больше ко мне не придут. Они будут бояться меня так же, как боятся секса. Поэтому о сексе лучше не говорить! Давайте говорить о боге, давайте говорить о чем-нибудь еще, но только не о сексе. А их проблема вовсе не в боге! Если бы проблема действительно была связана с богом, ее легко можно было бы решить, но проблема в другом. Основной проблемой остается секс. Люди вообще не умеют наслаждаться, потому что им запретили наслаждаться основным даром, даром, которым наградила их сама природа, само существование. Их лишили блаженства первого дара, поэтому они не могут наслаждаться.
Я очень часто чувствовал, что человек, который не умеет наслаждаться сексом, не может пойти глубоко и в медитацию. Как только подступает счастье, он тут же пугается. Связь радости и страха очень глубока. Поэтому вы строите огромный забор. Вы отделяете ум от тела, потому что ум не может принять секс. Секс же — это и то и другое, это и тело, и ум. Вы целые, вы — и то, и другое! В вас все одновременно и то, и другое — помните об этом. Секс — это и тело, и ум, но умственную часть секса вы подавляете. Эта подавленная часть уходит в область бессознательного. Усилия, убеждения, мораль, нотации, подавляющие эту часть, тоже становятся неосознаваемыми. На поверхности остается лишь маленькая часть того, что вы осознаете. Она годится только для ежедневной рутины и больше ни для чего. Ее недостаточно для того, чтобы жить тотально. Вы можете существовать, но это все, на что вы способны. Вы можете расти — как растение, вы можете зарабатывать деньги, вы можете строить дома, сводить концы с концами. Но девять десятых вашего сознания отрицается, поэтому вы не познаете жизнь. Вы просто не можете быть тотальными, а только целостный человек может быть святым. Пока вы не целостны, вы не можете быть святыми.
Поэтому первое, самое элементарное, что должно быть сделано для создания нового общества, воистину религиозного общества, — необходимо перестать разделять. Разделение — это самый большой грех. Пусть ребенок растет в единстве. Пусть он растет в целостности, пусть ему будет хорошо со всем, что в нем есть, тогда он скорее откажется от всего этого. Он просто это перерастет. Он выйдет за пределы секса, он сможет перерасти свою инстинктивную природу. Но он сможет сделать это при условии, что он будет целостным, а не раздробленным. В этом суть. Он сможет превзойти секс, потому что будет настолько целостным, насколько сильным, настолько неделимым, что сможет превзойти все, что угодно.
Любую болезнь — он просто отбросит ее. Любое наваждение — он просто откажется от него. Он будет очень сильным. В нем будет бурлить великая неделимая энергия, он сможет изменить все, что захочет! Но ребенок, чувствующий себя разделенным, не сможет ничего. Ведь у него такое маленькое сознание, а бессознательное огромно. На протяжении всей жизни человек, разделенный еще в детстве, малыми силами пытается совладать с великим бессознательным. Ему суждено постоянно проигрывать. И тогда он чувствует разочарование, подавленность, бессилие и отчаяние. Тогда он говорит: «В этом мире есть только страдания!»
Мир создан для счастья — запомните это! Но вы разделены. И сами создаете страдания. Вы боретесь с собой и от этого страдаете.
Поэтому, для начала, не разделяйте. Пусть ребенок растет в единстве. И, во-вторых, учите ребенка быть скорее гибким в своем отношении к миру, чем жестким и неподвижным. Учите его гибкости. Что я имею в виду, когда говорю о гибкости? Не учите его твердым, водонепроницаемым категориям. Никогда не говорите, что это плохо, а это хорошо. Помните: жизнь — это поток. То, что хорошо сейчас, в следующий момент может оказаться плохим, и наоборот: то, что плохо в данной ситуации, когда-то может оказаться спасением.
Поэтому учите ребенка сначала во всем разбираться, исследовать проблему, больше осознавать. Никогда не навешивайте ярлыков! Не говорите, что мусульманин плохой, потому что он мусульманин, а индус хороший, потому что он индус. Не говорите подобные вещи, потому что хорошо и плохо все время меняются местами. Не учите ребенка фиксированному отношению к чему-либо. Учите его, что сначала нужно понять, разобраться, кто плохой, а кто хороший. Но это трудно, легче дать определение. Вы живете в мире ярлыков и отдельных категорий. Вы постоянно относите друг друга к каким-нибудь типам: «Итак, он — индус. Он плохой или хороший. Он мусульманин, он плохой или хороший». Все решено, а вы даже не взглянули на этого человека. Все решает ярлык. Не учите ребенка твердо установленному отношению к чему-либо, пусть оно будет гибким, пусть его понимание будет широким. Не говорите: «Это плохо», не говорите: «Это хорошо». Просто скажите, что человеку нужно постоянно для себя решать, плохо это или хорошо. Учите его исследовать вопрос, интересоваться тем, что происходит, а потом уже делать какие-либо выводы.
Гибкость означает, что вы можете смотреть на явление с разных сторон. Не учите ребенка однозначности. Не говорите ему. «Ты должен любить меня, потому что я — твоя мать». Это может привести ребенка к несостоятельности, возможно, он не сможет полюбить никого другого. В подобных случаях бывает так, что взрослые дети (я называю их взрослыми детьми) застревают на чем-то одном. Вы не способны любить жену, потому что глубоко внутри вы можете любить лишь мать. Но жена — не ваша мать, а мать не может стать вам женой, поэтому вы неподвижны, вы зациклены на отношениях с матерью. Вы никуда не двигаетесь. От жены вы ожидаете, что она будет вести себя, как ваша мать, и относиться к вам, как ваша мать. Это происходит неосознанно. Но если она начнет вести себя подобно вашей матери, вас это тоже не устроит. Проблема лишь усугубится. Если она ведет себя, как ваша мать, вы все равно не можете расслабиться, потому что ей следовало бы быть вашей женой.
Мать не должна говорить: «Люби меня, потому что я твоя мать». Она должна научить ребенка любить как можно больше народу. Чем более ребенок «полигамен», тем богаче будет его жизнь. Он не будет чувствовать, что застрял и не может пошевелиться. Куда бы он ни пошел, всюду его будет окружать любовь. С чем бы он ни повстречался на пути, он сможет это полюбить. Не говорите ему, что нужно любить маму или сестру, или брата. Не говорите ему: «Он — чужой, его любить не нужно. Он не принадлежит нашей семье, он исповедует другую веру, он — иностранец, держись от него подальше». Подобными фразами вы уродуете детей. Лучше говорите им: «Любить — это блаженство, поэтому люби. Чем больше ты любишь, тем больше ты растешь». Человек, способный на большую любовь, неимоверно богат.
А мы бедны. Мы бедны, потому что не умеем любить. На самом деле, если вы любите нескольких человек, вы, возможно, сможете полюбить всех. Если вы любите лишь одного человека, в конце концов вы не сможете любить даже его, потому что способность любить сузится до невозможности, а затем исчезнет вообще. Это так, как будто вы обрубаете дереву все корни и оставляете только один. Если вы скажете дереву: «Пусть будет только один корень, который ты будешь любить. Пусть он будет твоей единственной любовью. Выжми из него все, что сможешь», — то дерево умрет.
Вместо любящего сознания мы создали моногамный ум. Именно поэтому так много войн, так много жестокости, так много насилия. Все это совершается во имя огромного количества явлений нашей жизни — во имя религии, политики, идеологии. Подойдет любая чепуха, чтобы было чем оправдывать насилие. Люди становятся жесткими — их глаза светятся, когда где-то идет война, когда человек свободен от запрета на убийство. Тогда можно убивать. И убивая, вы чувствуете радость. Вы не испытываете радости, когда любите.
Пойдите туда, где совершаются убийства, и вы увидите радость. А там, где убийств нет, вы увидите вялость, инертность, потухшие глаза. Все чувствуют себя плохо, жизнь бессмысленна. Создайте ситуацию, в которой кто-то кого-то убивает, и все тут же оживятся. Почему? Наша способность любить атрофировалась. Ребенок способен любить всех. Ребенок рождается, чтобы любить весь мир. Ребенок рождается, чтобы любить все в этом мире. Ребенок рождается, чтобы любить всю вселенную. Его любовь — такая огромная сила, что если вы дадите ей маленький, очень узкий выход, то ребенок начнет умирать.
