я улыбаюсь про себя, думая, что, возможно, цветы все-таки были не только для Ангуса.
ГЛАВА 16
Салли
Еще долгое время после того, как отправился спать, я лежу без сна.
Образ отца стоит перед моими глазами, когда он говорит, что ему заплатили всего сорок восемь баксов за прыжок с крыши, ― он говорит это, задыхаясь от смеха, его глаза прищурены.
Он никогда раньше не рассказывал мне эту часть истории.
Он всегда говорил, что это был самый лучший день в его жизни.
― Нужно верить в судьбу. У такого грубияна, как я, не было другого способа встретить такого ангела, как твоя мама.
Я давно не слышал, чтобы он так смеялся. И не видел, чтобы он так ел. Еда Тео просто неотразима.
В свете свечей она выглядела, словно картина, написанная маслом ― кожа мягко светится, бесконечная глубина этих проникновенных голубых глаз…
Она заставляет тебя почувствовать то, что чувствует она, просто глядя в глаза. Это нервирует. И опьяняет.
Я уверен, что она нравится моему отцу. А ему почти никто не нравится.
Мне нравятся люди на расстоянии.
Тео другая. Она проникает под кожу.
Она отбрасывает в сторону все наше притворство. Не хочет играть со мной в игры.
Я ничего не делаю…
Нет, делаешь.
Я потею под простынями, просто думая об этом… о том, как она смотрела на меня. Ощущение, что меня поймали с поличным.
Я не могу перестать флиртовать с Тео.
Я хочу прекратить, когда она просит меня об этом. Но потом она говорит что-то своим мягким, музыкальным голосом или дарит мне одну из своих застенчивых, мимолетных улыбок, и я ничего не могу с собой поделать. Я хочу заставить ее смеяться, хочу заставить ее краснеть. Я хочу сократить расстояние между нами.
Но потом я вспоминаю ее уязвимость, болезненную честность, когда она сказала: мне будет больно…
И я чувствую себя куском дерьма из-за того, что надавил на нее.
Потому что я действительно не хочу причинять боль Тео.
Чем больше я узнаю ее, тем больше понимаю, что этого не должно случиться. Ей и так достаточно тяжело.
И самое главное…
Она этого не заслуживает.
Тео добрая, трудолюбивая, талантливая, творческая, искренняя… Что бы ни происходило между нами, чем бы не завершилась эта история со сделкой, когда все закончится, ей будет лучше, чем, когда мы встретились. Это обещание я даю себе прямо сейчас. А я всегда выполняю свои обещания.
Я переворачиваюсь, мне слишком жарко, чтобы спать. Мне нужен стакан воды.
Выскользнув из-под простыней, я пробираюсь по коридору, без рубашки и босиком, в одних боксерах. Уже далеко за полночь, Тео, должно быть, спит.
Но когда прохожу мимо ее двери, я слышу звук ― низкое, пульсирующее жужжание.
Я замираю, босые ноги погружаются в ковер.
Мягкий стон Тео слышится над гулом. Звук то нарастает, то затихает длинными, ленивыми очередями, а ее вздохи и стоны звучат в одном ритме с гулом.
Боже мой. Она использует вибратор.
И использует его… чертовски активно.
― Пожалуйста… ― стонет Тео. ― О Боже, пожалуйста…
Святое дерьмо.
Это самое горячее, что я когда-либо слышал, находясь в десяти футах, по другую сторону двери.
Если бы Тео знала, что я это слышу, она была бы в ужасе… Я должен развернуться и пойти обратно в свою комнату.
Но тут она издает еще один стон, и волна жара накатывает на меня, увлекая за собой, словно приливная волна, пока мое ухо не оказывается прижатым к двери.
― Ооо… ― стонет она. ― О, да-а-а…
Господи боже, это несправедливо.
Я хочу быть хорошим парнем, правда хочу… но я просто не могу уйти. Не тогда, когда Тео стонет по ту сторону двери.
Жужжание усиливается. Не знаю, что у нее там, но клянусь, она только что прибавила мощность.
Ее стоны громкие, отчаянные и глубоко эротичные. Они проникают в основание моего черепа и спускаются дрожью по позвоночнику…
Я бы все отдал, чтобы увидеть, как выглядит ее лицо сейчас. Открыты или закрыты ее глаза. Как она лежит на кровати…
А еще лучше… я бы отдал свою машину, чтобы узнать, что она представляет.
― О! ― Тео всхлипывает. ― О!
Жужжание звучит, как десять тысяч разъяренных шершней.
Я трогаю свой член через трусы. Он пульсирует, как в лихорадке, тяжелый, набухший и ноющий.
Я собираюсь уйти. Через пять секунд…
Стоны Тео становятся все чаще. Вибратор издает циклический звук, как будто она водит его кругами в каком-то очень интересном месте. Никогда еще дверь не вызывала у меня такого отвращения. Пока я прижимаюсь к ней всем телом.
Вибратор издает короткий, судорожный звук и резко замолкает.
― Черт! ― произносит Тео, удивительно четко за стеной.
Я подавляю смех. Я изо всех сил молюсь, чтобы у Тео был еще один комплект батареек. Она не может оставить меня в таком состоянии. И себя тоже, надеюсь…
Мое сердце стучит в ушах, а член жаждет продолжения. Возможно, именно поэтому я не замечаю, что Тео не роется в ящиках, а пересекает комнату и открывает дверь. Я узнаю об этом, когда чуть не падаю на нее.
― О, Боже! ― вскрикивает она. ― Что ты здесь делаешь? Боже мой!
На ней только огромная футболка, а к груди она прижимает две половинки ярко-розового вибратора. Ее лицо стремительно окрашивается в тот же цвет.
Я стою, как идиот, член натягивает трусы.
Я не могу это скрыть. Нельзя притвориться, что это не то, чем кажется.
― Прости. Я проходил мимо и услышал… ― Ухмылка растягивается на моем лице, и я не могу ее остановить. ― Ну, это было довольно весело.
Глаза Тео опускаются на мой член, и каким-то образом ее румянец становится еще ярче. Думаю, большая часть крови в ее теле теперь прилила к ее лицу.
― Что ты слышал? ― слабо спрашивает она.
― Почти ничего, ― заверяю я ее. ― Только… может, тебе нужны новые батарейки?
Тео делает несколько медленных вдохов с закрытыми глазами.
― Можно ли умереть от смущения?
― Не смущайся. Это были лучшие десять минут в моей жизни.
Ее глаза распахиваются.
― Ты слушал десять минут?!
― Ну, может быть… ― Я останавливаюсь и говорю правду. ― Да, слушал. Десять минут, как минимум.
Как магнитом, глаза Тео тянет вниз. Невозможно скрыть, какой эффект она произвела на меня. Ее стоны были… чрезвычайно возбуждающими. От
