— Могут, могут… — тихо ответила Бабушка. — Это ведь сказка, а в сказке все всё могут. Решили птицы жить по справедливости, честно, без обмана…
— Хороню… — тихо произнёс Типтик уже во сне.
Бабушка погасила в комнате свет… И тоже заснула.
Не спали только одни часы — они тикали, тикали и, наконец, не торопясь, пробили полночь.
…В этот момент Типтик проснулся. Показалось ему, что кто-то смотрит на него сквозь открытую форточку. Он сел на кровати и увидел, что Бабушка тоже не спит, тоже сидит на кровати и тоже смотрит в окно.
Вдруг в комнату бесшумно влетело что-то большое, крылатое, чёрное.
— Ворону ша! — вскрикнули одновременно Типтик и Бабушка.
— Не каркать! — скомандовал Ворон. — Ти-ши-на!
Однако сам он при этом шумел довольно сильно: топал когтистыми лапами по полу; сунул клюв в вазу с цветами и опрокинул её; испугавшись, вспорхнул на полку с книгами и уронил их на пол.
— Что у вас там происходит? — раздался сонный папин голос из соседней комнаты. — В чём дело?
— Ничего особенного, — громко ответила Бабушка. — Просто я потеряла свои очки.
— Зачем ночью очки? — спросил папа.
— Чтобы лучше видеть интересные сны, — ответила Бабушка. А Воронуша сел к Типтику на подушку и предложил:
— Неплохо бы пообедать!
Типтик на цыпочках прокрался на кухню, взял из холодильника котлету и принёс Воронуше.
— Недурно! — произнёс Ворон. — Лучшее горючее для дальних перелётов — жирная котлета!
Он поправил клювом перышки на брюхе, почесал лапой за ухом и вылетел в форточку, даже не сказав «спасибо».
— Скверное воспитание! — покачала головой Бабушка. — Боюсь, Тимоша, что это для тебя неподходящая компания.
Тимофей Птахин улыбался в темноте: при чём тут воспитание? Главное, Воронуша не потерялся — он здесь, он неподалёку!
Глава двенадцатая
ЗАНЯТИЯ
Через несколько дней Ворон опять прилетел. Прилетел днём, когда родители были на работе.
Он сел на телевизор и запел во всю глотку:
Каррр-каррр-каррр!Да здравствует базар!На базаре чудеса— Пирожки и колбаса!
— Кошмар! — сказала Бабушка. — Впервые в жизни слышу такой громкий и такой скрипучий голос.
— Пре-крррасный голосок! — возразил Воронуша.
— Ты хвастун, — покачал головой Типтик. — Сам себя нахваливаешь. Так у нас не полагается. Пусть другие тебя похвалят.
— Пррравильно! Пусть хвалят другие. Начинай!
— За что же тебя хвалить-то?
— За хороший нос. Он длиннее твоего.
— Велика важность. У слона, например, нос во сто раз длиннее, но слон не хвастает.
— Слон может порхать? В форточку залететь? На дерево сесть?
— Не может…
— А я могу. Выходит, я самый лучший в мире!
— Ты хоть бы грамоте выучился, — сказала Бабушка.
— Зачем Ворону грамота? И без грррамоты всё знаю!
— Нет, милый друг, надо тебе учиться.
— Не могу. Занят.
— Что же ты делаешь? Чем занят?
Ворон ответил не сразу. Он помолчал. Оглянулся по сторонам и произнёс очень тихо:
— Кррра-кррраски стерегу.
— Какие ещё краски? Ты художник?
— Я знаю, бабушка! — воскликнул Типтик. — Коробка с акварельными красками? Так?
— Так, — кивнул Ворон.
— А внутри на крышке таинственная считалка: «Рази-двази, тризи-мизи…»
— Молчать! — скомандовал Ворон.
Он опять оглянулся вокруг: не услышал ли кто-нибудь посторонний эти слова?
И улетел, встревоженный.
Глава тринадцатая
УРОКИ
Воронуша стал прилетать часто — то днём, то ночью. Он был очень осторожен, и кроме Типтика и Бабушки его никто в доме не видел.
Бабушка обучила Воронушу четырём правилам арифметики. Тот моментально сообразил, в чём дело, и быстренько наловчился складывать, умножать, с удовольствием отнимал. Но делить ни за что не соглашался:
— Отнимать, потом складывать — прррекрасно! Делить не хочу — пррро-пррротивно!
А Типтик читал ему вслух разные книжки. Воронуша слушал внимательно, глаза у него затягивались плёнкой — не проходило и трёх минут, как он сладко спал.
Сны Воронуша видел приятные: будто бы сидит он в большом гнезде, а рядом лежат котлеты, пироги, колбасы, пряники, и всё это можно есть, не сходя с места.
Глава четырнадцатая
ПРИКЛЮЧЕНИЯ НАЧИНАЮТСЯ
Папа с мамой ушли на работу. И только за ними захлопнулась дверь — в форточке показался Ворон:
— Здррра-здррравствуйте!
— Как живёшь? Какие новости? — спросил Типтик.
— От-кррры-открррытие!.. Знаю, где находится картина!
— Какая картина? — удивился Типтик.
— Погоди-ка, Тимоша, — вмешалась Бабушка. — Мне кажется,
Воронуша говорит о той картине Знаменитого Художника, которую нашёл на чердаке тот ужасный птицелов.
— Не нашёл! Укрррал! Воррр!
— И где же она сейчас находится, эта картина?
— Вспорррхнули! Полетели!
Типтик и Бабушка не успели ничего ответить, а Ворон уже кружился в небе над их домом и призывно каркал. Конечно, надо было ему помочь, надо было найти картину.
— Возможно, дорога будет дальняя, — сказала Бабушка, — предлагаю надеть кроссовки, в них легче ходить и бегать.
И это была прекрасная мысль!
Погода в тот день стояла серенькая. Однако было тепло, безветренно.
Воронуша спустился на землю и сначала враскачку вышагивал по тротуару. Типтик с Бабушкой шли рядом. Потом Воронуше идти надоело — он поднялся в воздух и, легонько помахивая крыльями, летел медленно, неторопливо. А Бабушка и Типтик трусцой бежали по улицам, стараясь не отставать от своего крылатого друга.
— Как ты думаешь, Бабушка, — спросил Типтик, — неужели Ворон и вправду знает, где картина?.. Летит и летит…
— А мы бежим и бежим! Никакой усталости! — великолепная Бабушка, сжав кулаки и согнув руки в локтях, легко обгоняла прохожих, успевая при этом вежливо говорить: «Простите… Извините!..»
— А что мы будем делать, если встретимся с Дядей Ловушкой? — беспокоился Типтик. — Без милиции, пожалуй, с ним не справиться…
— «Вперёд, без страха и сомненья!»— воскликнула Бабушка и прибавила ходу, потому что Воронуша полетел быстрее…
Типтик начал отставать. Он то бежал, то шёл шагом — спотыкаясь, задыхаясь. И как-то не заметил, что они свернули со знакомых улиц и попали в район, где ни разу до сих пор не бывали.
Здесь шло большое строительство. Перекликались рабочие. Ворчали бульдозеры. Мягко катились по рельсам башенные краны. Грузовики везли готовые стены с отверстиями для дверей и окон. Всю стройку опутали электрические провода, резиновые шланги. Кругом виднелись бочки с краской, мешки цемента, груды горячего асфальта, ящики со стеклом…
Прошлой осенью Типтик видел, как у них во дворе сосед строил гараж для мотоцикла. Малюсенький гаражик, но строился он почти неделю.
А здесь целая квартира получалась за какой-нибудь час! Поставили стенку, к ней прислонили другую, третью, четвёртую и — будьте любезны! — осталось лишь пол настелить да стёкла в рамы вставить. Никто словно не торопится, а дома растут и растут.
…Воронуша присел на стрелу башенного крана, посмотрел небрежно, сверху вниз, на Типтика, на Бабушку. Типтик помахал рукой. Воронуша перелетел на другой кран, потом на третий… — всё дальше и дальше. Там, за строящимися домами, темнел парк.
— Стой! — кричал Типтик. — Стой! Спускайся сейчас же!.. Бабушка ничего не кричала, не говорила — бежала той же лёгкой рысцой, но, кажется, тоже начала уставать.
— Ты, Бабушка, отдохни, — сказал Типтик. — А я его догоню…
Увязая в грудах песка, путаясь в шлангах и проводах, мальчик опять побежал за птицей.
Иногда он останавливался, чтобы перевести дух… И тогда замечал, что, чем ближе к парку, тем быстрее строились дома. Но здесь уже не слышны были крики, шум, как в начале стройки. И людей почти не было видно — за них работали машины. Лишь кое-где под стеклянными навесами стояли дяденьки и нажимали клавиши на столиках, будто на маленьких роялях играли. Нажмут клавишу — и квартира, с окрашенными полами и вымытыми окнами, наверх поехала, на восьмой этаж. Нажмут другую клавишу — и квартира сама становится рядом с такой же готовой квартирой.
— Здорово! — воскликнул Типтик и даже о Воронуше забыл на минутку.
Потом вспомнил, побежал дальше.
А Ворона нигде не было видно — скрылся за деревьями. Типтик повернул назад, к Бабушке. Но улица, по которой он только что бежал, исчезла — на месте улицы вырос новый дом! Типтик решил обогнуть этот дом, но окончательно запутался и заблудился между кранами, деревьями, домами и проводами… Он бежал всё тише и тише. Солёный пот струйками сбегал по лбу, попадал в глаза… А деревьев становилось всё меньше и меньше. А город становился всё выше и выше.
