медсестричкой и козыряет ей, не хуже заправского красноармейца. Она тут же прыскает в кулачок. Покраснела, развеселилась. А Мишка уже у нее из рук тянул корзину с использованными бинтами. И, едва взяв, тут же притворно уронил. Вдобавок, скорчил удивленную рожицу. Мол, корзина такая тяжелая, что ужас. Девушка еще сильнее рассмеялась.
… - Мишаня, до секрета у реки не сбегаешь припасов передать? А то часовые оголодали там поди.
- Один момент, товарищ старший лейтенант!
Мишка вскакивает с места и хватает сидор с продуктами. До реки почти десять верст, но даже не присядет ни разу. Потому что понимает, что нельзя дать слабину. Всегда нужно быть на высоте.
… - Мишка, внучок, нитку в иголку помоги видеть, а то совсем глаза плохие стали.
- Легко, Петрович! Сделаем.
За целый день устал, как собака. Промок до самой последней нитки, ноги и руки еле поднимались. Но даже в таком состоянии, помочь товарищу – святое дело. Петрович, старый партизан еще с первой Германской, на каждом привале свое пальто чинил. То прореху сбоку зашивал, то воротник подшивал. А нитку в иголку по слепому делу все сложнее и сложнее вдевать.
И всё это делал с улыбкой, прибаутками, а не с кислым лицом, как у некоторых. И дело сделает, и посмеется от души и других рассмешит. Золотой парень, одним словом! Ну как такого не похвалить, не объявить благодарность? Рот сам собой открывается, рука тянется по плечу похлопать.
- … Ну, боец Старинов, отлично! Вижу, что стараешься. Объявляю тебе благодарность за добросовестное исполнение воинского долга!
- Служу трудовому народу, товарищ командир! Спасибо, товарищ командир!
Ковпак с чувством пожал руку Мишке. Выстроившиеся в две шеренги партизаны тут же ответили бурными аплодисментами. Благодарность командира – это вам не хухры-мухры, почти медаль!
- … Молодец, Михаил! Настоящий боец! Прямо, как я в Гражданскую. Такой же лихой, только усов не хватает, - старшина, крепкий мужик в матросском бушлате, хлопает Мишку по плечу. Мол, силен чертяка. –Вот, держи настоящий штык-нож. Мои хлопцы тебе и ножны из кожи скроили, чтобы на поясе носить можно было. Теперь ты полноценный партизан!
- Есть, настоящий партизан! С таким ножом я теперь немца, как кабана гонять будут, - Мишка поднял нож и, сделав лихой вид, несколько раз «резанул» им воздух. После вложил его в ножны и приладил на пояс. – Спасибо, товарищ старшина. Хороший нож.
Старшина вновь хлопнул парня по плечу. Немногословный мужик, прошедший огонь и медные трубы, по-другому и не мог выражать свои эмоции. Только вот так –тихо, спокойно, по-мужски.
- … Спасибо, тебе Миша. Ты мне очень помог. Сама я бы не успела к сроку, - девчонка с веснушками во все лицо смущенно «клюнула» парня в щечку. Поцеловала и зарделась, как маков цвет. - Ты настоящий пионер!
Совсем молоденькая еще. После восьмого класса, как война началась, сразу же на курсы медсестер записалась. Про мужскую ласку и слыхать не слыхивала. Ей два раза улыбнулись, несколько раз сказали незамысловатый комплимент, помогли в работе, она и «поплыла». Словом, девчонка еще.
- …Держи пять, Мишаня! Хорошо службу несешь! Везде успеваешь! Куда не посмотрю, везде ты. Прямо Фигаро тут, Фигаро там, - старший лейтенант, в недавнем прошлом студент филологического факультета самого Московского университета, добродушно подмигнул парню. – Если так дело дальше пойдет, то скоро сержанта получишь. А потом, глядишь, и меня в звании догонишь. Ха-ха.
- Конечно, догоню, товарищ старший лейтенант! Обязательно догоню, еще и перегоню! – зубоскалил Мишка, выпячивая вперед щуплую грудь. Всем своим видом показывал, какой он герой. Даже кепку на манер фуражки одел. – Вот видите, товарищ старший лейтенант, и сержантом буду, и лейтенантом, и капитаном… А чуть погодите, так и целым генералом стану.
Лейтенант от такого бахвальства аж присвистнул. Головой закачал, посмеиваясь. Мол, ври-ври, но не завирайся.
- … Спасибо, внучок, что возишься со мной, со стариком. Уж извини, если тебя по-стариковски мучаю, - с кряхтением Петрович сел рядом, сунув Мишке засохший пряник. – Грызи, внучок, грызи. Зубы, чай, имеются… У меня вот внучок твоих лет был. Такой же, как ты… А ты, смотрю, силен. Другой бы давно уже сдался, ручки поднял бы и плакаться начал. Ты же по-мужицки, по нашему, такую ношу взял, что и взрослому мужику не вытянуть. Молодец…
Мишка же в ответ молча кивает. И виду не показывает, что ему приятно такое слышать. Пусть все видят, что он свой, простой в доску парень.
***
Командир отряда молча сидел в седле, отпустив поводья. Умный жеребец, чувствуя настроение всадника, шел медленно, выбирая дорогу без кустов и ям. Видя задумчивость Ковпака, его не трогали и партизаны. Все равно до очередного привала было еще далеко, а отряд пробирался через лес нехожеными тропами и старыми дорогами, где немцы сроду не видели.
- …И что же ты за кадр такой? - бормотал он в свои усы, размышляя о таком странном и непонятном пополнении в своем отряде. Вроде бы не забота командира партизанского отряда о таком думать, а у него все равно голова болела. - Прямо впору запрос слать…
Чрезвычайно активная деятельность Мишки, которую он развил с присущей ему энергичностью и напористостью, просто не могла пройти мимо самого Ковпака. Привыкнув все держать в своих руках, он не мог не заметить всего это. За какую-то неделю Старинов из раненного найденыша превратился во всеобщего любимца, которого бойцы поминали едва ли не через слово.
-… Прямо много его, - бурчал Ковпак, еще толком не понимая плохо это или хорошо. С одной стороны, вроде все по делу - парнишка старательный, исполнительный, весёлый. С другой стороны, что-то чересчур как-то все. - Ну прямо везде он…
Раздаешь поручения да распоряжения, а Старинов обязательно где-то рядом крутится. Причем, что бы тяжелое не грозило - в проливной холодный дождь в карауле стоять, лошадей после тяжелого дневного перехода обиходить, белье в холодной воде стирать, или что другое, он все равно сияет, как новенький пятак. На каждое «надо», словно попугай, повторяет «есть» да «есть». А получив задание, тут же бросается его исполнять. Даже по-стариковски завидно становится его оптимизму и неиссякаемой энергии.
- Считай, в каждой бочке затычка… Посмотришь, прямо не служба, а малина…
Помимо всего этого, Сидора Артемьевича беспокоило еще кое-что, о чем он вслух особо не распространялся. Если о
