Аррасе в четверг после Пятидесятницы, в год Воплощения 1297", — говорится в
Chronique artésienne (
Артезианской или
Артуасской хронике). И действительно, собралось много принцев: двое братьев короля, Карл де Валуа и Людовик д'Эврё, двое его двоюродных братьев, Роберт д'Артуа и Людовик де Клермон, а также герцог Бургундский и граф Бретонский; два князя Империи, графы Бургундский и Эно; графы Омаля, Осера, Булони, Даммартена, Дрё, Э, Руси, Гранпре, Сен-Поля, Сансера, Суассона, а также представители самой блестящей французской знати: Шатийон, Куси, Фальви, Анже, Аркур, Мелён, Меркёр, Монморанси, Пиквиньи, Танкарвиль, Три. Пересекши все королевство, прибыли и несколько баронов Юга: графы Фореза, Ла-Марша, Родеза, Эймар де Пуатье, виконты Лиможа и Вентадура[222]. Все эти великие бароны приехали со своими свитами, со своими вассалами или с рыцарскими дружинами, собранными этого случая — сохранились расписки, данные пятнадцатью рыцарями, нанятыми графом Артуа перед его походом во Фландрию[223].
Редкие сохранившиеся административные документы (вызов графа Родеза, созыв ополчения Парижа) свидетельствуют о том, что король проводил общую мобилизацию своих вассалов, крупных и мелких, епископств, аббатств и общин[224]. Наконец, были наняты арбалетчики, пешие и конные солдаты[225]. В некотором смысле, армия 1297 года является военным апогеем царствования: все это прекрасное рыцарство, собравшееся вокруг него со всего королевства, прекрасно иллюстрирует степень могущества, которой достиг Филипп Красивый.
Армия 1300 года
В январе 1300 года, как только истек срок действия перемирия, заключенного в 1297 году, Карл де Валуа вторгся в ту часть графства Фландрия, которую все еще контролировал Ги де Дампьер. Сохранился пергаментный свиток длиной более метра, в котором записаны имена рыцарей, поклявшихся присоединиться к графу Валуа, количество доспехов, которые они должны были иметь при себе, и количество денег, которые им полагаются в виде жалования. Карл де Валуа возглавлял 240 латников; Ги де Клермон — 5 рыцарей и 15 латников; Пьер L’Horrible[226] — одного рыцаря и 30 латников; Жан де Бофор — всего четырех латников. Это была смета предполагаемых расходов в которой указанная сумма соответствует полному году содержания войск[227].
Классификация имен, частично по географическому происхождению, может навести на мысль о традиционном созыве армии, на феодальной основе. В действительности, явка была добровольной, о чем свидетельствует тот факт, что каждый рыцарь, включая Карла де Валуа, заключал с королем договор. Поэтому методы набора в армию 1300 года ничем не напоминали традиционную систему феодального созыва. Напротив, они были очень похожи на крестовые походы 1270 и 1285 годов.
В отличие от 1297 года, это была небольшая армия, насчитывавшая всего около 1.500 латников. Несколько капетингских принцев, несколько великих баронов и сеньоров, привыкших служить в королевских войсках, великие военные офицеры и рыцари, набранные в графстве Артуа и бальяже Вермандуа, составили эту небольшую армию, которую король счел достаточной для завершения оккупации Фландрии. Хотя поначалу, по мнению короля, это был лишь сильный авангард. Филипп Красивый планировал сам возглавить гораздо более многочисленную армию, которую он одновременно приказал собрать с помощью общего созыва.
Однако авангарда Карла де Валуа оказалось достаточно для выполнения поставленной задачи и сбор остальной части армии была отменена. Стоит отметить, что, с одной стороны, существовала элита, состоящая из опытных бойцов, которые были связаны между собой и могли быть легко мобилизованы; с другой стороны, существовала масса мелких дворян, которых призывали в армию, если нужно было собрать большое количество людей.
Шок от разгрома под Куртре
Когда 18 мая 1302 года произошла Брюггская заутреня, Филипп Красивый просто повторил действия, которые он предпринял двумя годами ранее. Авангарду было поручено как можно быстрее добраться до Фландрии. Поскольку Карл де Валуа в это время находился в Италии, ответственным за восстановление порядка во Фландрии был назначен Роберт д'Артуа. Получив в конце мая огромные полномочия, Роберт д'Артуа потратил весь июнь на сбор необходимой ему весьма небольшой армии. Он созвал своих вассалов из графства Артуа, и как и Карл де Валуа в 1300 году, заключал договора с рыцарями, которые были близки к нему или следовали за ним в предыдущих походах. Король также дал ему разрешение на привлечение войск из-за границ королевства. Роберта сопровождали коннетабль, маршалы, несколько великих баронов, а также два князя из Империи, которые были связаны с ним давними узами, Жоффруа де Брабант и Жан, старший сын графа Эно. Все они имели свои собственные свиты. Войска, стоявшие по гарнизонам во Фландрии до восстания, также присоединились к Роберту д'Артуа. В общем, вокруг него были собраны лучшие воины. Они были не просто авангардом, а острием копья королевской армии. Набирались и пехотинцы, но как и всегда, наши источники слишком скромны в этом вопросе.
Эта элитная армия, вероятно, не превышала численности в 8.000 человек, включая 2.000 — 3.000 кавалерии. Фламандцы были не более многочисленными, но 11 июля они нанесли первое серьезное поражение французскому рыцарству.
Тяжесть поражения определялась не столько количеством, сколько качеством погибших. Граф Артуа, коннетабль, оба маршала, магистр арбалетчиков, несколько великих баронов: почти весь кадровый состав королевской армии пал на поле боя. Филиппу Красивому пришлось столкнуться с потерей своего главного армейского корпуса, в то время как сбор феодальных контингентов едва только начался. С начала мая, еще до Брюггской заутрени, был объявлен общий созыв, а сбор армии назначен на 1 июня. Но отправка во Фландрию армии графа Артуа в качестве авангарда, решение о которой было принято в конце мая, заставила короля отложить дату сбора армии. Если бы Роберт д'Артуа положит конец восстанию во Фландрии, то сбор главной армии мог быть отменен. Приказы короля были расплывчатыми: перед Куртре баронам и вассалам предлагалось быть наготове, но точной даты, когда они должны были собраться, не называлось[228].
Армия осени 1302 года: феодальное ополчение и арьер-бан
Очевидно, что после Куртре ничто уже не было прежним. Как и во время Аквитанской войны, приказы короля теперь подчеркивали опасность грозящую королевству. В начале августа король предписал, что только старики и больные освобождены от личной службы, а все, кто мог носить оружие, должны были явиться в армию, за исключением тех, кто уже заплатил за освобождение от службы[229]. Другими словами, король теперь нуждался в воинах больше, чем в деньгах.
Основное нововведение было сделано в ордонансе от 5 августа. В этот день король приказал всем своим офицерам, бальи и сенешалям, созвать 30 августа в Аррас "как тех, кто был призван в прошлом, как письменно, так и вообще, так и всех других людей, которые могут носить оружие, будь они благородные или неблагородные, pôté [то есть владевшими землей] или другого состояния, будь они под нами или под другими сеньорами, церковными или светскими, по обязанности или по арьер-бану"[230]. Впервые в королевской канцелярии появляется формулировка by ban or by back-ban (феодальное ополчение и другие вассалы). Историки искали эту формулировку в
