Но сегодня небо чистое, солнце садится, подсвечивая голубым и желтым светом чистый профиль Мбенга.
Мбенга всего в тридцати милях от Сувы и так же далеко, как прошлый век далёк от нашего. Его обитатели владеют искусством хождения по огню, хотя эта церемония, наполовину религиозная, наполовину просто традиция, сейчас почти не практикуется.
Легенда Фиджи гласит: — Много, много лет назад, великий воин с острова Мбенга, по имени Ту-На-Винголита, вытаскивая рыбацкие сети, нашёл в них запутавшегося могущественного духа моря, который сказал ему: — Отпусти меня и я дарую тебе способность, которая сделает великим тебя и твоих людей до скончания времён.
Согласно классической версии Ту-На-Винголита отпустил духа и тот дал ему способность ходить по огню и по раскалённым камням. С тех пор потомки воина передают из поколения в поколение эту силу и мужество, совершая ритуал.
В назначенный день утром разжигают большой костёр и в нём раскаляется гора галечника. Танцоры в это время находятся в отдельной хижине.
Когда камни раскаляются настолько, что уже за много метров жар становится нестерпимым, гортанное пение и бой барабанов извещают о том, что зрелище начинается. И вот танцоры, голые, в одной набедренной повязке, забегают туда, где несколько минут назад пылал огонь и принимаются кружить и подпрыгивать по раскалённым камням.
Но как они это делают? Магия? Фикция? Настолько загрубевшая кожа на ногах? Не понятно! Но видно, что участники выходят из огня обессиленные, покрытые потом с дымящимися ногами. Церемония заканчивается песней, которая благодарит духа моря за этот дар, сделанный много лет назад воину Ту-На-Винголита.
— Знаешь, мне бы тоже хотелось бы уметь ходить по огню. — Говорю я Лиззи.
— И какой с этого толк? Лучше бы ты научился ходить по воде, тогда, в случае каких-нибудь проблем с лодкой… — Смеётся она надо мной.
— Конечно, пользы от этого никакой. Просто попытка преодолеть собственные пределы. — Отвечаю я и в сотый раз декламирую ей отрывок из «Божественной комедии», рассказывающий об Одиссее, который хочет достичь пределов мира.
«…ни нежность к сыну, ни перед отцом Священный страх, ни долг любви спокойный Близ Пенелопы с радостным челом Не возмогли смирить мой голод знойный Изведать мира дальний кругозор Эти слова: — голод знойный, изведать мира дальний кругозор — объясняют многое, и, отчасти, наше путешествие. И хотя Одиссей плохо кончил: — …и море хлынув, поглотило нас. - известно, что Данте никогда не был моряком.
Пока мы говорим о Данте и Одиссее, «Веккиетто» бежит на юг, огибая длинный риф, протянувшийся вдоль побережья Мбенга в юго западном направлении. Риф поднимается с большой глубины, образуя невидимую стену, скрытую под тонким слоем воды. Только прибой выдаёт её. Волны становятся круче, выше, загибаются гребнями и разбиваются над невидимой коралловой преградой, теряя свою мощь. По другую сторону барьера простирается зелёное зеркало лагуны, на котором, чёрными точками, видны пироги рыбаков. По нашим расчётам мы должны обойти его за два часа.
Теперь уже можно бы повернуть на северо запад, в пролив между Мбенга и Ватулеле, правда там посередине расположена коралловая банка. Она маленькая, мы спокойно пройдём, между рифом и Мбенга около десяти миль глубокой воды и при точной навигации… В Суве, когда изучали маршрут, всё казалось просто: — Как только пройдём Мбенга, курс 310° и пройдём в пяти милях от рифа, потом курс 295° и оставим его позади окончательно. Но в море всё по другому. Нас ожидают два часа максимального напряжения слуха и всех чувств.
Что, в случае попадания на риф станет заметным раньше, шум прибоя или его белый цвет? Слокам, во время своей одиночной кругосветки, оказался в худшей ситуации, когда ночью, в шторм, недалеко от мыса Горн угодил в Милки Вей, участок моря усеянный скалами и мелями, которые виднелись в темноте призрачным свечением белой пены прибоя. Каким то образом он смог выбраться оттуда невредимым, однако мы и думать не хотим о такой ситуации, поэтому единодушно принимаем решение: — Не важно, что маршрут удлинится на тридцать миль. Пойдём дальше на юго-запад, обойдём Ватулеле с юга. Так будет надёжнее.
Обход Ватулеле занял всю ночь, а утром, усталые и измотанные, мы с удивлением не обнаружили земли в пределах видимости. Видимо мы обходим остров с большим запасом.
Очень хочется спать и мутит от болтанки. Сколько времени понадобится, чтобы снова стать животными открытого моря и не страдать больше от недостатка сна, качки и солнца, которое обжигает кожу и губы?
Ветер усиливается, берём два ряда рифов на гроте. Нужно бы зарифить и тяжёлую геную, но мы предпочитаем подождать, так как торопимся уйти подальше на север.
Лаг показывает больше шести узлов. Солнце, по мере приближения к полудню, становится всё жарче и печёт убийственно, а мы уже отвыкли от жары. Проводим день отсыпаясь по очереди, в то время как западный берег Вити Леву снова появляется и становится ближе.
Просторы лугов и холмы, ни признака жизни. Нет никакого надёжного ориентира, чтобы определить своё местоположение.
— Так как от берега толка никакого, давай, как в открытом море, воспользуемся секстантом.
Расчёты дают 18°17′ южной широты. Чуть больше восьми градусов отделяет нас от обетованной параллели 10°, за которой можно будет не бояться циклонов: четыре или пять дней, если ветер не подведёт.
В 14.00 нам удалось настроиться на частоту Тони, Новозеландского радиолюбителя, который каждый день передаёт метеопрогнозы по Тихому океану. В какой-то момент в передачу влезает Дэн из Сувы: — Tony, Tony, speak better, speak slow, our frends Carlo and Lizzi, the Italians will understand nothing of that!!
Тони начинает сначала и повторяет всё на более разборчивом английском. Спасибо, Тони, спасибо, Дэн. У нас всего лишь радиоприёмник и мы не можем даже подтвердить приём, но так приятно слышать ваши голоса.
Появляются первые островки из длинной цепочки, которая начинается от Вити Леву и тянется дугой, сначала на северо-запад а потом на северо-восток на сотню миль. Это Ясава: песок и кораллы, линии пальм, голубая вода, мало людей.
— Как здорово было бы остановиться здесь на несколько дней!
— Да. Было бы очень хорошо. — Мы смотрим друг на друга.
Достаточно подойти к рифу, опоясывающему острова, найти проход и бросить якорь с подветренной стороны первого попавшегося островка, и если он необитаемый, тем лучше. Дьявол искуситель!
— Ночью можно было бы спать на якорной стоянке в неподвижной лодке, вместо того чтобы мучатся от качки…
— Будь серьёзнее. А если погода изменится? Есть риск, что не получится даже выйти оттуда.
