Это была она. Она. Ангел из его снов. Мертвая, в гробу, завернутая в испачканный саван и потерянная для него навсегда. Сердце у Пола сжалось — на мгновение ему показалось, что сейчас он рухнет внутрь самого себя, съежится и превратится в ничто, словно соломинка в пламени. И тут она открыла глаза — черные-черные и пустые, — а бледные губы шевельнулись.
«Иди к нам, Пол».
Вскрикнув, он вскочил, но зацепился ногой за ручку гроба и рухнул лицом в грязь. Пополз прочь, раненым зверем извиваясь в липкой жиже. Она не стала подниматься и преследовать его, но ее тихий призывный голос доносился до него сквозь туман, пока его не поглотил мрак.
Он находился в странном месте, куда более странном, чем все, что ему доводилось видеть прежде. То было… ничто. Воистину Ничейная Земля.
Пол сел, ощущая в теле странное онемение. Пульсирующая боль в голове все еще напоминала о грохоте битвы, но его окружала тишина. Его покрывал дюймовый слой грязи, но земля, на которой он лежал, была не влажной, не сухой, не твердой и не мягкой. Туман, сквозь который он полз, стал реже, но во всех направлениях Пол мог видеть только жемчужно-белое ничто.
Он встал. Ноги дрожали. Так он спасся? Мертвый ангел, город мертвых — что это было, бред после шока?
Пол сделал шаг, потом еще десяток. Все осталось по-прежнему. Он в любой момент ожидал увидеть в тумане нечто понятное — деревья, камни, дома, — но пустота словно перемещалась вместе с ним.
Прошагав безрезультатно, как ему показалось, целый час, он сел и зарыдал. По щекам текли жалкие слезы усталости и смятения. Он что, мертв? Это чистилище? Или — что еще хуже, поскольку из чистилища есть хотя бы надежда выбраться, — это и есть то место, куда попадают после смерти? Навсегда.
— Помогите! — Эха не было ни малейшего — крик просто улетал и не возвращался. — Помогите, кто-нибудь! — Он снова всхлипнул. — Что я такого сделал?
Ответа Пол не дождался. Он сжался в комочек на этой не-земле и уткнулся лицом в ладони.
Почему сны завели его сюда? Женщина-птица вроде бы хотела ему добра, но как может доброта обернуться таким? Разве что смерть добра для всех, и лишь загробный мир для каждого полон безысходной тоски.
Пол цеплялся за созданный им самим мрак. У него не хватало храбрости снова увидеть туман. Перед его мысленным взором появилось бледное лицо женщины-птицы — не холодное и пустое, каким оно было на кладбище, а тот нежно скорбящий образ, столь долго преследовавший его в снах.
А может, все это безумие? Может, он вообще не здесь, а лежит на грязном дне траншеи или рядом с другими неудачниками в морге полевого госпиталя?
Медленно и словно сама по себе, его ладонь медленно скользнула по грязной ткани форменного френча. Когда она коснулась нагрудного кармана, Пол внезапно понял, что она — то есть он сам — ищет. Рука замерла, скованная ужасом. Пол испугался того, что может обнаружить.
«Но ничего другого не остается».
Пальцы пошарили в кармане, сомкнулись. Когда Пол открыл глаза и посмотрел на ладонь, перышко в тусклом свете замерцало зеленью.
Оно было настоящим.
Пока Пол смотрел на перышко, начало разгораться другое мерцание. Неподалеку — или ему лишь показалось так в этом мире без ориентиров — туман осветился изнутри расплавленным золотом. Пол медленно встал, почти позабыв об усталости и ранах.
Нечто — что-то вроде двери или отверстия — формировалось в тумане. Пол ничего не мог различить внутри, кроме янтарного света, колышущегося, словно масло на воде, но внезапно с непоколебимой уверенностью понял, что по ту сторону света что-то есть. Дверь куда-то ведет. И он шагнул к золотому сиянию.
«Куда торопишься, Джонси?»
«Ведь ты не уйдешь, ничего не сказав друзьям, правда?»
Пол остановился, медленно повернулся. Из завесы тумана медленно вышли две фигуры, большая и маленькая. На одном из расплывчатых лиц что-то блеснуло.
— Ф-Финч? Маллит?
Большая фигура расхохоталась:
— Мы пришли показать тебе дорогу домой.
Рассеявшийся было ужас нахлынул вновь. Пол шагнул к золотому сиянию.
— Не делай этого! — резко бросил Финч и уже мягче добавил: — Брось, старина, не усложняй себе жизнь. Если вернешься по-хорошему, мирно… так уж и быть, скажем, что у тебя был шок после взрыва. Может, тебя даже отправят ненадолго в госпиталь, чтобы ты пришел в себя.
— Я… не хочу возвращаться.
— Значит, дезертируешь? — Маллит приблизился. Он казался крупнее обычного, поразительно округлым и странно мускулистым. Рот не мог полностью закрыться, в нем было слишком много зубов. — Скверно, очень даже скверно.
— Будь разумным, Джонси. — Стеклышки очков Финча поблескивали, не давая разглядеть глаза. — Не делай себе хуже. Мы же твои друзья. Мы хотим тебе помочь.
Полу стало не хватать воздуха. Голос Финча словно притягивал.
— Но…
— Знаю, тебе нелегко пришлось. В голове все перепуталось. Даже показалось, будто сходишь с ума. Тебе просто надо отдохнуть. Выспаться. Мы о тебе позаботимся.
Финч прав, отдых ему нужен позарез. Они ему помогут. Конечно, помогут. Они друзья. Пол пошатнулся, но не отступил, когда они приблизились. Золотое сияние за спиной замерцало и слегка потускнело.
— Дай мне то, что у тебя в руке, старина. — Голос Финча звучал успокаивающе, и Пол поймал себя на том, что протягивает ему перышко. — Правильно, давай его сюда. — Золотой свет еще больше потускнел, отраженный блеск на очках тоже стал слабее, и Пол сумел заглянуть за стекла. У Финча не было глаз.
— Нет! — Пол отпрянул и взмахнул руками. — Оставьте меня!
Фигуры перед ним заколыхались, исказились. Финч стал еще более тощим и похожим на паука, а Маллит начал разбухать, пока его голова не исчезла между плеч.
— Ты принадлежишь нам! — крикнул Финч. Теперь он совсем не напоминал человека.
Пол Джонас крепко сжал перышко, повернулся и прыгнул в золотой свет.
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Угроза рыбьей чумы в Тихом океане.
(Изображение: шотландские рыбаки вытряхивают сети в порту.)
ГОЛОС: Паразиты-динофлагеллаты, десять лет назад погубившие сотни миллионов особей промысловых рыб в Северной Атлантике, возвращаются, мутировав, на рыбные промыслы, но уже Тихого океана.
(Изображение: мертвые рыбы с изъеденной язвами кожей.)
ГОЛОС: Представители ООН выражают опасения, что эта форма организмов может оказаться устойчивой к искусственному вирусу, остановившему кровавое царство динофлагеллат в прошлый раз…
Глава 7
Оборванная нить
Стивен лежал неподвижно, утонув в мутных глубинах пластмассовой палатки, как муха в янтаре. Трубки вставлены в нос, в рот, в вены. Рени казалось, что он медленно становится частью больницы. Еще одной машиной. Приспособлением. Она стиснула кулаки, борясь с приступом отчаяния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
