— Нет, — отрезал Саша. — Я его знаю, можно сказать, как самого себя. Он этого не делал. Не мог сделать.
— А ты мог?
— Я бы сделал, если бы не опоздал.
— Вот видишь. А ты тоже не производишь впечатления уголовника. Не обольщайся. То, что Юра — твой приятель, его не оправдывает. Он мог это сделать. Не знаю, как с этим связана его мамаша. Может, покрывает его.
— Слушай! — поморщился он. — Сколько можно! Сперва пусть найдут ту блондинку и выяснят, какие сигареты курит она. При ее страсти ко всему белому, она вполне могла курить в тот вечер белые сигареты с ментолом. Логично?
— Логично, но пока ее найдут, мне голову свернут. Я хватаюсь за соломинку, пойми, у меня скверное положение… Кстати, следователь точно не намекал, что хотел бы алиби и от тебя?
— Нет, вообще не заикнулся.
— Он тебя не подозревает? — рассмеялась она. — Весело. Страдать почему-то должна одна я! Самая невинная!
— Эй, самая невинная! — обратился он к ней. — Может, пойдем отсюда? Ты же не разоришься еще на рюмку текилы?
— Ладно, идем. Надо только заплатить.
— Слушай… — Саша впился взглядом в сомнабулически приближающуюся официантку. — Если они тут такие сговорчивые, может, договорюсь, чтобы они и мне алиби состряпали?
Анжелика расплатилась, официантка извлекла из глубин своего сна улыбку и произнесла:
— Приходите к нам еще.
— А мы тут уже были! — встрял Саша. — Я вас отлично помню. А вы нас не помните?
Официантка вежливо рассмотрела сперва его, потом Анжелику и осторожно ответила:
— Вероятно, да.
У Анжелики сам собой приоткрылся рот, Саша возликовал:
— Ну, я же говорил, вы должны нас помнить!
— Он шутит, — оборвала его Анжелика. — Он здесь впервые. Но я тут была.
Официантка не возражала, она продолжала сиять своей однообразной улыбкой. Клиенты опьянели с рюмки текилы, им хочется пошутить. Анжелике стало неловко, она стала вылезать из-за неудобного столика. Саша следовал за ней. Персонал сопровождал их напутствиями: «Приходите к нам еще!»
На улице, сунув в рот сигарету, он заметил:
— Да они что угодно подтвердят! Сонное царство. Может, ты им снилась в тот вечер.
— Она просто из вежливости не послала нас подальше, — вздохнула Анжелика.
— Нет, она искренне подтвердила, что видела нас!
— Кого — нас?! Ты тут при чем? Зачем примазываешься к моему алиби?
— У тебя его нет. — Саша с наслаждением дымил, озирая вечернюю улицу. — Знаешь, а кажется, лето наступило.
— Ну, что мне теперь делать, скажи? — Они почему-то не пошли к метро, а стали спускаться по Тверской. — Могу я преподнести следователю такую липу?
— Попытка не пытка.
— Советуешь?
— Попробуй. Сдается мне, твоя спасительница знала, что говорила. На удивление покладистый тут персонал. Тем более алиби с девяти часов! Такой подарок! Знаешь, даже если бы ты нашла кого-то, кто видел тебя на прогулке, это бы тебя не спасло. Тебе нужно было алиби именно с девяти. И оно у тебя есть.
— Но откуда об этом догадалась эта женщина?!
Она что — близка к следствию?
— Ясновидящая, — предположил он. — Или существо из виртуальной реальности.
— Ты ангела имеешь в виду? Для ангела у нее был слишком раздраженный голос. Почти грубый, низкий такой.
— Ну, ангелы тоже консерваторий не кончали.
Кстати, когда мы перестанем ходить пешком? — Он вопросительно тронул ее локоть. — Ведь «Вольво» остался тебе?
— Но я не смогу сдать на права. С моей координацией!..
— Зато у меня права давно готовы, — невинно заметил он.
Анжелика ничего не ответила, даже не посмотрела в его сторону. Чудесный вечер плавно переливался в теплую ночь, мягкий воздух слегка отдавал дымом, небо было тронуто нежной оранжевой акварелью. Но на сердце у нее вдруг стало тяжело, словно его придавили камнем. Она замедлила шаг, потом остановилась.
— Ты что? — удивился он.
— Я не хочу в тюрьму! Я молодая! — В ее голосе звучала дрожащая истерическая нотка. — А если меня все же посадят, — она смотрела ему не в глаза, а в какую-то точку посередине лба. — Если меня не спасет это алиби, я и тебя заложу.
Глава 7
…Девушка стоит на набережной, сильный ветер треплет волосы, кидает их то на глаза, то в раскрытый рот, волосы мешают видеть и дышать. Она опирается локтями о гранитный парапет, склоняется над водой. Грязная ленивая река, на волне качается бумажный мусор, флотилия окурков. Она смотрит в воду, слышит за спиной шум подъехавшей машины. Оборачивается. Машина — синий «Вольво». За рулем — мужчина, в окошке виден его профиль, он даже не смотрит в ее сторону Она подходит, открывает дверцу, садится. Тот сразу трогает с места, не говоря ни слова, и через минуту кладет руку на ее колено, поглаживает его через тонкий чулок. Она равнодушно смотрит перед собой На ней синий костюм, купленный недавно по его указанию, на пальцах блестят бриллиантовые кольца, в ушах — серьги. Черные волосы растрепаны, и она открывает сумочку, чтобы привести себя в порядок.
Девушка причесывается, а он, не убирая свободной руки с ее колена, спрашивает, не страшно ли ей?
Может быть, она передумала? Она закрывает сумочку, смотрит в свое окно и говорит, что теперь надо свернуть направо…
…Анжелика открыла глаза, увидела над собой белый потолок и солнечный луч на потолке. Она помнила, что ей снился паршивый сон, в котором реальность и вымысел были смешаны в какой-то дикий коктейль. Но отчетливо вспоминался только Игорь за рулем своей машины. Дальше — провал, а ведь дальше было что-то важное. Что? Она взглянула на часы, ахнула и выскочила из нагретой постели.
Сколько трудов стоило ей дотащить Юру до кабинета следователя! Он едва проснулся этим утром, она сама лично поднимала его с постели. Когда Анжелика позвонила в дверь к соседям, ей открыла мать Юры и на удивление приветливо предложила девушке войти и разбудить его. Проснувшись, Юра некоторое время предлагал никуда сегодня не идти, потом, кряхтя и охая, велел ей подождать в коридоре, пока он оденется. Одевался парень почти полчаса, ноги у Анжелики затекли от стояния на одном месте, а пройти на кухню, где хозяйка квартиры пила кофе, она не решалась. Наконец она вытащила Юру на улицу и повлекла по знакомому адресу, в следственное управление. Там снова пришлось ждать — у следователя кто-то был. И вот долгожданная минута — Анжелика входит в кабинет, сияя, говорит, что ее сосед напротив пришел дать показания… И Владимир Борисович, совсем утонувший в облаках табачного дыма, неожиданно просит ее выйти и посидеть в коридоре, пока он поговорит с соседом. Анжелика почему-то рассчитывала, что разговор будет происходить при ней. Ничего не поделаешь — пришлось просидеть по крайней мере минут сорок в коридоре, на обшарпанной деревянной скамейке, выкрашенной мерзкой коричневой краской. Она сидела и представляла, сколько свидетелей и подозреваемых до нее уже сидели на этой скамье. И ей было очень неуютно. В руках она сжимала сумочку, в сумочке покоилась кассета Михаила. Она укоряла себя за то, что не привела сюда и его — он бы очень пригодился со своими показаниями. В тот миг, когда она про себя последними словами выругала следователя, который не может сам обнаружить таких простых вещей, как ее алиби и наличие в деле подозрительной блондинки, Юра вышел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
