Читаем без скачивания Грозный эмир - Сергей Шведов

– Допустим, даис, твои люди стоят очень дорого, но кто мне поручится за тебя, почтенный? – покачал головой Эркюль. – Об атабеке Зенги я даже не говорю. Он никогда не подпустит к себе ассасина.

– Но это же смешно, Сартак, – развел руками Андроник. – Я старый больной человек, не обладающий ни силой, ни умением наносить удары.

– Не прибедняйся, даис, – поморщился Эркюль. – Я слышал о тебе достаточно много, чтобы понять, с каким хитрым и коварным лисом имею дело.

– У меня есть враг, – сказал Андроник. – Он является препятствием на пути атабека Зенги. Пусть голова этого человека ляжет в основание нашего договора, бек Сартак.

– О ком идет речь, даис?

– О коннетабле Антиохии Глебе де Руси, – понизил голос почти до шепота Андроник. – После его смерти Антиохию можно будет брать голыми руками.

– А граф Боэмунд?

– Самовлюбленный мальчишка, мечтающий о славе своего отца, но не имеющий и десятой доли ума и дарований графа Тарентского.

– Хорошо, даис, – кивнул Эркюль, – я поговорю с атабеком. Но не взыщи, если его решение будет не в твою пользу. В этом случае, мне придется снести тебе голову и бросить твое тело на съедение собакам.

– Я уже слишком стар, Эркюль, чтобы бояться смерти, – обворожительно улыбнулся собеседнику Андроник. – К тому же умный атабек своего не упустит.

– За десять тысяч денариев? – не остался в долгу Сартак, показавший гостю великолепные зубы.

– Для человека такого масштаба, бек, это мелочь. Величие души не измеряется деньгами.

Возвращение Андроника в Антиохию можно было бы назвать триумфальным, если бы не скверные новости, пришедшие из Иерусалима. Папа Гонорий Второй утвердил устав ордена нищих рыцарей Христа и позволил им собирать средства на свои нужды по всей Европе. Количество уже собранных денег поражало воображение. А ведь храмовникам дарили еще и земли и замки. Похоже, религиозное безумие в очередной раз охватило Запад, что очень скоро должно было аукнуться на Востоке. Почтенный Андроник нисколько не сомневался, что Ролан де Бове найдет этим сокровищам нужное применение. Орден храмовников, и без того уже вызывающий головную боль у разумных людей, вполне способен стать угрозой не только для мусульман, но и для христианских государей Святой Земли.

– Надеюсь, ты объяснил благородному Боэмунду, какую опасность таит в себе орден лично для него? – спросил Андроник у Санлиса.

– На него мои объяснения не произвели должного впечатления, – усмехнулся барон. – Его куда больше волнует беременность Алисы, о которой она во всеуслышанье объявила недавно.

– Какая удача! – всплеснул руками даис.

– А чему ты, собственно, радуешься, Андроник? – возмутился Санлис. – Можно подумать, что Алиса забеременела от тебя.

– Неважно, от кого она забеременела, важно, что подумает об этом Боэмунд.

– Но прошло уже семь месяцев, как мы вернулись из Иерусалима, – пожал плечами Санлис. – Алиса, по моим сведениям, находится на втором месяце. Так что понести от Сабаля она могла только с помощью божьего чуда.

– Я ценю твой юмор, благородный Ги, – вздохнул Андроник. – Но голубки вполне могли встретиться здесь в Антиохии, в каком-нибудь тайном убежище.

– Ты отлично знаешь, что они вообще не встречались, ни здесь, ни в Иерусалиме, – рассердился Санлис.

– А какое это имеет значение? – удивился даис. – Через несколько месяцев Алиса родит Боэмунду наследника, и это в данном случае главное. Графу угрожает опасность, и ты должен раскрыть ему на это глаза. Мы просто обязаны нанести удар раньше, чем заговорщики начнут претворять свои грязные замыслы в жизнь.

– Заговорщиками мы объявим барона де Сабаля и коннетабля де Руси, – сообразил Санлис.

– Вот именно, – ухмыльнулся Андроник.

– А если Боэмунд нам не поверит?

– Поверит, если ты представишь ему новые доказательства неверности жены. Для начала тебе следует найти уютное гнездышко, где ворковали голубки два месяца тому назад. Ну хотя бы вот этот дом. Боэмунд ведь не знает, что он принадлежит тебе?

– Дом записан на одну вдовушку, – пояснил Санлис. – Весьма почтенную женщину.

– Почтенные женщины очень часто выступают своднями, – поделился даис жизненным опытом со старым другом. – Надеюсь, тебе удастся разговорить вдову на дыбе. Если Боэмунду этого будет мало, найди еще одну свидетельницу встречи благородного Гуго с Алисой. Для этой цели подойдет любая служанка.

– Не надо меня учить, портной, – обиделся Санлис.

– Я рад, благородный Ги, что ты схватываешь все с полуслова, – расплылся в улыбке даис. – Ты должен любым способом вырвать у Боэмунда письмо к коннетаблю с предложением, поохотиться в окрестностях замка Баграс.

– Зачем?

– У меня есть сведения, что разбойники-сельджуки готовят набег как раз в те места. Было бы неблагородным, оставлять их без добычи.

– А я полагал, что начать следует с Сабаля, – задумчиво почесал затылок Санлис.

– Нет, дорогой Ги, – покачал головой Андроник. – Боэмунд не должен иметь к смерти барона Латтакии ни малейшего отношения, дабы не бросать тень на репутацию Алисы и не портить отношения с королем. Благородного Гуго устранит его ревнивая жена, которую граф потом примерно накажет.

– А что будет с Латтакией?

– Я подарю портовый город тебе, дорогой друг, – пообещал Андроник. – Ты заслужил этот дар своим усердием.

– Есть о чем подумать, – согласился Ги.

– Думать уже поздно, Санлис, – возразил ему даис. – Пришла пора действовать.

Боэмунд решил лично посетить место, где благородная супруга наставляла ему рога с негодяем Сабалем. Ревнивый граф с трудом сдерживал ярость, рвущуюся из груди, и Санлису пришлось затратить массу усилий, чтобы предотвратить вспышку страстей. Если Боэмунд и был чем-то похож на отца, так это необузданным нравом и мстительностью в отношении своих врагов. А вот лицом и фигурой он пошел в свою французскую родню, отличавшуюся склонностью к полноте. Конечно, до короля Людовика Толстого ему еще далеко, так ведь и годами Боэмунд много моложе своего дяди.

– Кому принадлежит этот дом? – хмуро спросил он у Санлиса.

– Формально он числится за вдовой купца Аршака, но истинной владелицей дома является благородная Тереза, супруга барона де Сабаля. По Антиохии ходят упорные слухи, государь, что именно в этом доме Тереза отравила своего любовника Танкреда.

– За что? – удивился Боэмунд.

– За то, что он бросил ее ради благородной Сесилии. Поговаривали также, что руку к этому отравлению приложил Рожер Анжерский, но так это или нет, я судить не берусь.

– Выходит, мой дядя, благородный Танкред, пал жертвой заговора? – спросил Боэмунд, мрачно разглядывая роскошное ложе из дерева и словной кости под балдахином пурпурного цвета.

– Ни он первый, ни он последний, – потупился Санлис.

– Хочешь сказать, что Сабаль спит и видит, как заменить меня не только на брачном ложе, но и на троне?

– У благородного Гуго очень высокие покровители, – вздохнул Ги. – Сам он, конечно, глуп, но в хитроумных советниках у него нет недостатка. Коннетабль де Руси полагает, что договориться с незаконнорожденным отпрыском Вермондуа гораздо проще, чем с законным сыном благородного Боэмунда.

– До сих пор коннетабль хранил верность нашей семье.

– Возможно, он действительно любил твою матушку, граф. Но на тебя его любовь не распространялась никогда. Ты был помехой на пути барона де Руси к власти. И вот теперь он решил, что пробил его час.

– По-твоему, я должен арестовать благородного Глеба и отправить его на плаху?

– Увы, государь, на это у тебя не хватит сил, – скорбно вздохнул Санлис. – За Глеба де Руси вступятся король Болдуин и граф Понс Триполийский, оба они слишком многим обязаны коннетаблю, чтобы отмолчаться. За твоего врага горой встанут едва ли не все бароны Святой Земли, с которыми он прошел путь из Константинополя до Иерусалима. А тебя они сочтут завистливым мальчишкой, клевещущим на заслуженного ветерана.

– Хорошо, – усмехнулся Боэмунд. – Я буду молча смотреть, как этот паук плетет свои сети вокруг меня и моих близких.

– Я ничего подобного тебе не предлагал, государь, – пожал плечами Санлис. – Коннетабль должен умереть, но существует масса способов сделать это без лишнего шума.

– И один из этих способов Рожер Анжерский использовал против моего дяди Танкреда.

– Благородный Рожер был человеком чести, – нахмурился Санлис. – Не его вина, что сюзерен, коему он принес вассальную присягу, спутался с его женой. С ним поступили подло, и он вправе был отомстить обидчику. Конечно, большинство людей в таких случаях молчат, терпеливо снося насмешки окружающих, но Рожер оказался не из их числа. И я до сих пор горжусь тем, что этот достойный правитель и отважный полководец называл меня своим другом.

– Чего ты хочешь от меня, Ги? – вспылил Боэмунд.