Читаем без скачивания Царь грозной Руси - Валерий Шамбаров

В Москву вернулись в ноябре. А после праздников Рождества на заседании Думы Иван Васильевич внезапно проявил себя Грозным. Приказал арестовать предводителя Шуйских, бывшего псковского вора Андрея. Его передали псарям, и они князя до тюрьмы не довели, убили по дороге. А уж после этого, задним числом, были оглашены его вины — ограбление дворян, насилия над крестьянами и горожанами, бесчинства его слуг. Был ли Шуйский убит по приказу государя? Или бояр? Или сами псари отыгрались на ненавистном временщике? Неизвестно. Версии разных летописцев отличаются. Но в любом случае, сценарий представляется многозначительным. Великий князь и поддержавшие его бояре считали себя не в силах легитимными средствами избавиться от узурпатора! Предать его суду и казнить по закону получалось невозможно или слишком опасно. Даже арестовать и конвоировать его поручили холопам-псарям! Не были уверены, что такой приказ выполнят придворные и военные. Отметим, государевы псари жили не в Москве, а в тех слободах, куда он выезжал на охоты. Следовательно, команду из них сформировали там же, привезли с собой.

Расправу над Андреем Шуйским летописец комментировал с явным одобрением: «От тех мест начали боляре боятися, от государя страх имети и послушание». После того как клан «принцев крови» был обезглавлен, последовали наказания соучастников преступлений. Посадили в тюрьму Ивана Кубенского, сослали в разные города Федора Скопина-Шуйского, князя Юрия Темкина, Фому Головина и других клевретов вчерашних правителей. Афанасию Бутурлину за поносные слова в адрес государя урезали язык.

Править самостоятельно великий князь еще не мог. И он попытался создать опору из старомосковского боярства — Захарьиных-Юрьевых, Морозовых, пожаловал в бояре пострадавшего Федора Воронцова. Приблизил и братьев матери Михаила и Юрия Глинских. На кого же было рассчитывать, кроме как на родственников? Кроме того, великий князь ввел новый придворный чин, стольников. Они набирались из молодых аристократов, на парадных пирах прислуживали за государевым столом. Но этим их обязанности, конечно, не ограничивались. Стольники были примерно одного возраста с Иваном, должны были стать его будущими сподвижниками, из них он выбирал достойных для ответственных поручений.

Однако указание летописи насчет «страха и послушания» осталось лишь благим пожеланием. Боярские роды были переплетены между собой, за наказанных тут же нашлись заступники, поручители. Так, Кубенский, один из главных виновников беззаконий, отсидел лишь 5 месяцев, и по многочисленным ходатайствам был прощен. А новая опора государя получилась ненадежной. В стольники попадали потомки тех же князей и бояр, прочно связанные со своими кланами. Глинские никогда не занимали важных постов, в государственных делах были совершенно неопытными. А Воронцов, очутившись в фаворе, зазнался, стал претендовать на роль нового временщика. Вскоре последовала новая полоса опал за различные вины и злоупотребления. Под них попали тот же Кубенский, Петр Шуйский, Горбатый, Палецкий, и вместе с ними — Воронцов. Расположение государя он сразу же использовал в далеко не лучших целях, и потерял его. Впрочем, и эти наказания были недолгими. Родственники уговорили заступиться митрополита, и все получили прощение.

И до «послушания» бояр великому князю было ох как далеко! В декабре 1544 г. крымский царевич Иминь напал на Белевский и Одоевский уезды. А воеводы Петр Щенятев, Константин Курлятев и Михаил Воротынский поссорились по поводу своего старшинства, не желали подчиняться друг другу. Войско простояло на месте, и татары, разграбив села, ушли с полоном. А в 1545 г. государь решил предпринять поход на Казань. Командующим был назначен князь Микулинский, но порученное дело он счел слишком трудным и воспринял вообще как наказание. Писал царю — за что же ему такая опала? [49] Приказания спустил на тормозах, и поход фактически сорвался, вместо него был предпринят лишь набег «легким делом» на лодках.

Но и сам Иван Васильевич еще вел себя совсем не грозно. Он по-прежнему корпел за книгами, совершенствуя образование. Был глубоко верующим. По свидетельствам современников, не пропускал ни одной церковной службы, ежедневно проводил в храме 6–8 часов. В мае 1545 г. он предпринял большое путешествие по святым местам. Посетил Переславль, Ростов, Белоозеро, Кирилло-Белозерский, Ферапонтов, Корнильев Комельский, Павлов Обнорский монастыри. Когда-то такое же паломничество совершили Василий III и Елена Глинская, моля Господа о даровании сына. И Иван, повзрослев, поехал исполнить сыновний долг, благодарить Бога и святых угодников, услышавших просьбу родителей [138]. И вот еще один характерный зпизод. В Кириллове из-за долгого северного дня великий князь и его свита ошиблись со временем, опоздали к ужину. Подкеларник заявил: «Государя боюся, а Бога надобе больше бояться», и отказался их кормить. Но Иван Васильевич даже не подумал гневаться или спорить. Нельзя так нельзя, сами виноваты — легли спать голодными.

16. ОСМАНЫ, ИХ СОЮЗНИКИ И ПРОТИВНИКИ

Султана Сулеймана I европейцы прозвали Великолепным за пышность двора, а турки уважительно величали его Кануни — Законодатель. Он систематизировал османское право, ввел мудрые законы о государственном устройстве, налогах, землевладении. Султан учитывал и русские образцы. Воины получили в лен землю с крестьянами и должны были приводить на войну отряды всадников-джебели. В дополнение к прочим войскам султан получил прекрасную поместную конницу — спаги, наподобие русских детей боярских.

Османская империя при Сулеймане стала настолько могущественной, что одновременно вела войны на разных фронтах. Турецкие эскадры в Красном море одержали ряд побед над португальцами. Была даже организована экспедиция в Индию, чтобы выбить оттуда европейцев, но расчистить путь через Индийский океан все же не удалось. Усиливалось османское влияние на северных берегах Черного моря. При Селиме I турки здесь только прикрывали свои границы. Теперь положение менялось. В Молдавии господарь Петр пытался сыграть на противостоянии Турции и Польши, наводил тайные связи с Сигизмундом. Его поддержала часть бояр, которых манило положение польских магнатов. В 1537 г. Сулейман положил конец этим играм. Его войско разорило и разграбило Молдавию. После этого султан вернул власть местным господарям, но урезал их права, обложил уже не символической, а тяжелой данью и разделил княжества на два — Молдавию и Валахию.

Крымский хан Сахиб-Гирей в ходе борьбы с Ислам-Гиреем признал себе полным вассалом султана. Отныне ханство должно было платить империи подати, отдавать 10% добычи, в том числе пленных [17]. А значит, в набегах оказалась заинтересована османская казна, они стали поощряться. В Турции существовал порядок, что наследники вассалов жили при дворе султана. Являлись заложниками, а заодно «приручались», готовились править как османские подданные. Они выступали и дипломатическими представителями своих стран. Таким представителем Сахиб-Гирея в Стамбуле стал его племянник Девлет-Гирей. Энергичный, воинственный, хитрый. Он успел обзавестись в Порте связями, заслужил расположение Сулеймана и обеспечивал его покровительство Крыму. А казанский хан Сафа-Гирей хорошо понимал — если Русь преодолеет внутренние неурядицы, ему придется туго. Поэтому он признал себя полным вассалом Сахиб-Гирея. Увеличил налоги с подданных, часть собранных средств отправлял в Крым, а за это получил от дяди воинские дружины.

Турки продолжали войны с Ираном, отобрали у него Месопотамию, завязались сражения за Закавказье. В этой борьбе приобретал большое значение Северный Кавказ. Народы, населявшие его, еще не зависели от соседних государств. Никакого единства здесь и в помине не было. Адыги (черкесы), абхазы, карачаевцы, осетины, балкарцы, кабардинцы, чеченцы, ингуши жили родовыми общинами. Дагестан представлял собой россыпь мелких княжеств — Тарковское шамхальство, Аварское ханство, Тюменское княжество, Кайтагское уцмийство и др. Господствующее положение занимала Кабарда. В ней тоже было много князей, но они ежегодно выбирали старшего, считавшегося правителем всей Кабарды, и благодаря этому усилились, им принадлежали Пятигорье, Карачаево-Черкессия, междуречье Терека и Сунжи. В зависимости от Кабарды находились часть черкесских и чеченских родов.

Осетины были христианами, остальные народы исповедовали свои традиционные верования. А от татар и ногайцев их защищали горы и каменные крепости. При опасности угоняли скот в недоступные места, а люди укрывались в замках, взять их конница не могла. Но Сулейман I понял стратегическое значение Северного Кавказа. Владея горными проходами, можно было перебрасывать в Закавказье татарские орды, наносить удары по флангам и тылам персов. Сахиб-Гирей получил повеление покорить эти края, ему дали пехоту и артиллерию. Пушки легко разбивали крепости, и в конце 1530-х крымцы начали теснить и подчинять горцев. Их обращали в ислам, облагали данью, которую требовалось платить скотом и людьми — черкешенки и кабардинки высоко ценились на невольничьих рынках.