Читаем без скачивания Черное время - Василий Головачев

– Могу устроить.

Маттер засмеялся.

– Раньше ты юморением не отличался.

– А я не шучу.

– Ладно, показывай, что у тебя есть.

Ландсберг некоторое время изучал лицо ксено-психолога, словно решая, что с ним делать, выгнать или подождать, потом включил видеосистему.

Стены комнаты исчезли. Люди на диванчике повисли над обрывом черной бездны, усеянной звездами. А потом напротив проявилась колоссальная огненная стена, испещренная узором более ярких трещин и факелов еще более яркого пламени. Это было Солнце.

Маттер закрыл глаза ладонью.

Ландсберг уменьшил яркость изображения, светило притушило свой блеск, в границах конвективных ячеек фотосферы стали видны еще более мелкие гранулы, похожие на зерна попкорна. Затем фронт изображения чуть сместился, и зрителям показался край Меркурия с висящей над ним черной сферой эйнсофа. Вокруг сферы вилась призрачная световая метель, образуя необычный изогнутый конус вершиной к Солнцу.

– Он все быстрее удаляется от поверхности Меркурия, – сказал Ландсберг, хищно скаля зубы. – Примерно на сто километров в сутки. Сначала мы думали, что это следствие нелинейности гравитационного взаимодействия с солнечным полем.

– Абсолютная чепуха!

– Потом обнаружили фронтальные фазовые осцилляции вакуума, как бы подталкивающие его к Солнцу. Из-за этого градиента создается эффект давления…

– Дай мне записи ваших последних запусков, я сам разберусь.

– Мы скормили ему около сотни старых ядерных бомб и два стрингера.

– Ну?! – подался вперед Маттер.

– Ну, и ничего, – усмехнулся Ландсберг. – От взрывов бомб вообще никаких особых эффектов не наблюдалось, а при попадании стрингеров фиксировались весьма необычные пространственные судороги. Половина зондов растаяла, как сахар в кипятке, вторая половина выдала странные результаты – расползание метрики.

– Этого следовало ожидать. Вы же раскачиваете мерность нашего местного континуума, эйнсоф выплескивает «избыток» измерений, и пространство становится «рыхлым», рвется на многомерные куски. Удивительно, что вы еще не развалили Меркурий.

Ландсберг пожевал губами, выключил проектор.

– Ты хороший теоретик, Гера, но плохой психолог. Зря ты пришел ко мне сегодня.

– Почему?

– Мы по разные стороны баррикад. Тебе платят за одно, мне за принципиально противоположное.

– Ерунда! – махнул рукой Маттер. – Мы изучаем одно и то же явление.

– Ты не понял, Гера. Мне платят не за изучение эйнсофа, а за его дестабилизацию, за превращение в черную дыру.

– Ты серьезно?! – вытаращил глаза Маттер. – Зачем тебе это надо? Представляешь последствия?!

Ландсберг засмеялся.

– Интересная у тебя реакция. Ты меня даже не спрашиваешь, кто мне платит и каков гонорар.

– Ну, и кто тебе платит?

– Не поверишь: Даниил Шаламов.

– Да брось… – Маттер остановился на полуслове, внезапно почуяв поток внимания к своей персоне: кто-то посмотрел на него издали, как проснувшийся тигр, с ленивой снисходительной алчностью.

В институте по-прежнему царила деловая суета, никто никуда не бежал с целью захватить гостя, никто не окружал кабинет Ландсберга, и тем не менее Маттер, покрываясь холодным потом, ощутил приближение опасности.

– Ты вызвал…

– У меня есть предложение, – перебил его Ландсберг. – Переходи на нашу сторону, бросай Сопротивление, оно обречено. Неужели вы думаете, что уничтожив МК-завод, вы нас остановите? Чушь собачья! Мы построим другой завод и уже строим. А каждый из вас в результате стал преступником, на каждого объявлен всеземной розыск. Тебя же мы обеспечим защитой и всем необходимым для работы, дадим лабораторию, помощников, – он усмехнулся узкими губами, – и помощниц. Будешь как сыр в масле кататься.

– Я же интрасенс, ненормал, – в свою очередь усмехнулся Маттер. – Любой либеро может подловить меня где-нибудь и шлепнуть.

– Не волнуйся, мы обеспечим тебе охрану, никто даже не узнает, что ты работаешь на нас.

– Это же… предательство!

– Ерунда! – поморщился Ландсберг. – Тебе никто не предлагает становиться нашим агентом в Сопротивлении, и без тебя людей хватает. Ты нужен нам как классный специалист в области многомерной физики. Таких у нас мало. А в обмен получишь все, что пожелаешь.

– Мне ничего не надо.

Ландсберг покачал пальцем, допил виски, положил в рот дольку мороженого ананаса.

– Это ты безусым юнцам лекции читай насчет «ничего не надо». Человеку в любом положении много чего надо. Хочешь, мы подарим тебе пару вилл в самых красивых уголках Солнечной системы? За тобой будут ухаживать, как за особой королевской крови. Гарем хочешь?

– Бред!

– Не хочешь и не надо. Кстати, вовсе не бред, все реально. У моих покровителей огромные возможности.

– Ты же говорил, что твой покровитель – Дан Шаламов.

– Он тоже действует от имени йихаллах… неких сил. Так вот эти силы в состоянии воплотить любые твои фантазии. Хочешь, станешь директором института. А хочешь – получишь место в Европарламенте или даже в ВКС.

– Не хочу, – мотнул головой Маттер, все еще ощущая на себе чей-то иронично-снисходительный взгляд. Тот, кто оценивающе смотрел на него, находился вне здания института, но мог появиться здесь в любой момент. – Я, пожалуй, пойду. Записи дашь?

Ландсберг вздохнул, развел руками.

– Экий ты несговорчивый, Гера. Однако сегодня не твой день. Зря ты заявился ко мне. Жаль, что я не смог тебя уговорить влиться в нашу команду. В конце концов мы и без тебя обойдемся, и без твоих друзей. Человечество обречено, ты же знаешь. К чему бороться с тем, что придет неизбежно? Потеряв Солнечную систему, мы лично ничего не потеряем. У нас будут другие звезды, планеты, дворцы, замки, красивейшие ландшафты, рабы и слуги, наложницы и наложники. У нас будет власть!

– Фигня! – сказал Маттер.

– Согласен, – раздался вдруг из воздуха чей-то голос, и в кабинете возникла стеклянно-прозрачная фигура, породив легкую волну холодного воздуха.

Маттер вскочил.

Фигура покрылась облачком искр и превратилась в мужчину в унике. На ксенопсихолога глянули темные глаза Даниила Шаламова, бывшего космена-спасателя.

– Согласен, – повторил гость, словно не замечая реакции Герхарда, – все это фигня на постном масле: деньги, гаремы, замки… Власть в принципе вещь неплохая, особенно если знаешь, как ею распорядиться, но и без нее можно обойтись. Есть вещи поглобальнее, поглубже, помасштабнее.

– Дан… – пробормотал Маттер, глянул на Ландсберга. – Ты все-таки подставил меня, скотина!

– Мне платят за это, – пожал плечами захмелевший хозяин кабинета, наливая себе еще виски. – И очень неплохо. Прозит… – Он выпил. – Извини. Если не хочешь прослыть среди своих друзей предателем, – а мы можем это устроить, пустить слух, – соглашайся с Даном.