ногу, скрестила руки на животе и устремила сосредоточенный взгляд в потолок.
– Да, точно. Векшё. Наверное, она там живет.
– Как вы думаете, она хорошо знала этого мужчину?
– Нет, я действительно этого не знаю. Но думаю, что он ей немножко нравился. Наверное, она с ним встречалась, когда отдыхала после работы, хотя экипажу запрещено вступать в контакт с пассажирами. Выглядел он неплохо. В нем было что-то притягивающее…
– Вы можете описать, как он выглядел? Я имею в виду волосы, глаза, рост, возраст и так далее.
– Ну, думаю, он был довольно высокий. Выше вас. Не худой, не толстый, среднего телосложения, очень широкие плечи. Глаза, кажется, голубые. Светлые волосы, немножко светлее, чем у меня. Впрочем, он все время ходил в кепке, так что волосы я как следует не могла рассмотреть. Зубы у него были красивые, это я точно помню. Глаза круглые, кажется, немного навыкате. Но вообще-то, он был очень красивый. А возраст примерно сорок – пятьдесят.
Мартин Бек задал ей еще несколько вопросов, но ничего дополнительного не узнал. Вернувшись в кабинет, он снова просмотрел список и быстро нашел нужное имя. Адреса не было, упоминалось только, что она работала на «Диане» с 1960 по 1963 год.
Он быстро нашел ее в телефонном справочнике Векшё, а когда набрал номер, пришлось долго ждать. Она согласилась его принять, но, как ему показалось, сделала это крайне неохотно.
Мартин Бек отправился ночным поездом и приехал в Векшё в половине седьмого. Еще не рассвело, туман в воздухе, сырость. Он ходил по улицам и смотрел, как просыпается город. Без четверти восемь вернулся на вокзал. Галоши надеть он забыл и чувствовал, как влага проникает сквозь тонкие подошвы. Купил в киоске газету и прочел ее в зале ожидания, положив ноги на радиатор. Потом вышел на улицу, после коротких поисков ему посчастливилось найти кафе, которое уже было открыто; он пил кофе и ждал.
В десять часов встал, расплатился и через четыре минуты уже стоял перед дверью ее квартиры. «Фрёкен Ларссон» – гласила металлическая табличка, над ней была визитная карточка, на которой красивым почерком было написано: «Сив Свенсон».
Дверь открыла могучая женщина в голубом халате.
– Могу ли я поговорить с фрёкен Ларссон? – спросил Мартин Бек.
Женщина захихикала и исчезла, через минуту где-то в квартире раздался ее голос:
– Карин, тебя спрашивает какой-то господин.
Ответа он не слышал, но могучая женщина вернулась и попросила его пройти. После чего снова исчезла.
Он стоял в темной прихожей, держа шляпу в руке. Прошла вечность, прежде чем где-то раздвинулась портьера и чей-то голос пригласил его пройти дальше.
– Я не думала, что вы придете так быстро, – сказала женщина, которая ждала его там.
Черные волосы она кое-как зачесала наверх. Лицо у нее было узким и маленьким для ее комплекции. Черты лица правильные и красивые, но кожа серая, блеклая; она еще не успела накраситься. Глаза карие и чуть раскосые, под глазами остатки грима. Зеленое платье из джерси обтягивало грудь и широкие бедра.
– Я заканчиваю работу поздно ночью и привыкла утром спать, – недовольно сказала она.
– Прошу прощения, – поклонился Мартин Бек. – Я пришел, потому что хочу попросить вас помочь нам в одном деле, которое связано с вашей работой на пароходе «Диана». В этом году вы тоже работали на «Диане»?
– Нет, в этом году я работала на пароходе, который ходил в Ленинград.
Она стояла в центре комнаты и выжидательно смотрела на Мартина Бека. Он сел в цветастое кресло, дал ей фотографии. Она взяла их и просмотрела одну за другой. На какую-то долю секунды выражение ее лица чуть заметно изменилось, но, когда она возвратила ему фотографии, оно снова было упрямым и недовольным.
– Ну?..
– Вы знаете этого человека?
– Нет, – ответила она без малейшего колебания. Перешла на противоположную сторону комнаты и взяла сигарету из стеклянной коробочки на столике у окна. Закурила, уселась в кресло напротив Мартина Бека. – Нет, никогда его не видела. А почему вы спрашиваете?
Она говорила спокойно. Мартин Бек с минуту смотрел на нее, потом сказал:
– Мне известно, что вы с ним знакомы. Летом прошлого года вы встречались с ним на «Диане».
– Нет, я никогда его не видела. А теперь уходите. Мне нужно выспаться.
– Почему вы лжете?
– Что это вы себе позволяете! Врываетесь в квартиру и еще хамите! Я уже сказала: уходите.
– Фрёкен Ларссон, почему вы не хотите признаться, что знакомы с ним? Мне известно, что вы говорите неправду. Если сейчас вы не ответите, у вас потом могут быть большие неприятности.
– Я его не знаю.
– Будет лучше, если вы скажете правду, потому что я могу доказать, что с этим человеком вы были несколько раз вместе. У меня есть свидетели. Я хочу знать, кто этот мужчина, и вы можете мне это сказать. Будьте благоразумны.
– Это какая-то ошибка. Вас явно ввели в заблуждение. Я не знаю, кто это. Убирайтесь и оставьте меня в покое!
В течение всего этого разговора Мартин Бек упрямо не отводил взгляд от сидящей перед ним женщины. Она примостилась на самом краешке кресла и непрерывно постукивала кончиком указательного пальца по сигарете, хотя с нее нечего было стряхивать. Лицо у нее напряглось, он видел, как едва заметно подрагивает нижняя челюсть.
Она боялась.
Он продолжал сидеть в цветастом кресле и пытался призвать ее к благоразумию. Но теперь она уже вообще ничего не говорила, только напряженно сидела на краю кресла и скалывала оранжевый лак с ногтей. Наконец она встала и начала ходить по комнате. Вскоре поднялся и Мартин Бек, он взял шляпу и попрощался. Она не ответила и повернулась к нему напряженно застывшей спиной.
– Я еще позвоню, – сказал он.
Уходя, он положил на столик свою визитную карточку.
Когда он приехал в Стокгольм, был уже вечер. Он сразу спустился в метро и поехал домой.
Утром он позвонил Гёте Изаксон. Она сегодня работает днем, так что он может прийти, когда захочет. Через час он уже сидел в ее квартирке на Кунгсхольмене недалеко от полицейского управления. В микроскопической кухоньке она сварила кофе, принесла его в комнату и села напротив. Мартин Бек вздохнул:
– Я был в Векшё и беседовал с вашей коллегой. Она утверждала, что не знает его. У меня создалось впечатление, что она боится. Как вы думаете, почему она не хочет признаться, что знакома с ним?
– Не имею понятия. Я вообще о ней знаю очень мало. Она была не слишком разговорчивой. Мы работали вместе три сезона,
