с пачкой денег на животе. Сквозь толпу пробирались Сергей и Толик. Они уже успели отправить Ваську к соседям. Кто-то скомандовал людям уйти. Мужики, с накрашенными углем глазами, угнетенные случившимся, гуськом потянулись к выходу.
Со двора в пустой подъезд вошел Матвей и бросился к окаменевшей женщине. И тут Наташа закричала. Сергей в недоумении отстранил Матвея, рванувшегося к Наташе. Кто он и зачем здесь? Затем прижал Наташу к себе, завел в кухню, тщетно пытаясь напоить водой, чтобы унять этот душераздирающий крик. Он гладил ее по голове и просил: «Ты лучше поплачь». Но слез у женщины не было. Она кричала и кричала, пока не охрипла.
Вокруг нее сновали какие-то люди, рылись в письменном столе и телефонном справочнике. Звонили кому-то по телефону и сообщали о похоронах. Завешивали зеркала простынями и раздвигали мебель. Сергей с Толиком наконец увели Наташу в спальню и усадили в кресло. Толик укрыл ее пледом и начал растирать сжатые в кулаки руки. Наконец, спазм прошел, женщина разжала руки, бесцельно повертела в руках пачку денег, а затем с гневом швырнула ее в стену.
* * *
Светка восприняла известие о гибели Василька неожиданно спокойно. Сергей, сообщив жене о случившемся, вышел из квартиры — не хотел видеть ее реакцию. Когда вернулся, Светка уже подогрела суп, молча налила его в тарелку, поставила перед мужем и тихо, но решительно сказала: «Надо идти к Наташе».
Когда Светка переступила порог, Наташа сидела у гроба мужа в окружении людей. Увидев ее, она поднялась и шагнула вперед. Светка так и стояла в двери, зажмурившись, словно ожидая удара. Каждый шаг подруги к ней казался ей вечностью. Наташа, наконец, подошла. Светка открыла рот, но Наташа взглядом оборвала ее полу сказанное «прости». Женщины обнялись и в два голоса заплакали.
Тема измены умерла вместе с Васильком. Никогда более они к ней не возвращались. Светка чувствовала, что подруга сейчас как никогда нуждается в ней, да и сама давно истосковалась по ней, и ощущала огромную потребность в помощи ей, в общении, в получении прощения, без которого жить становилось невмоготу.
***
Сергей теперь часто помогал Наташе по дому с мужской работой. Несмотря на протесты Раиски его иногда сменял Толик. Наташа со Светкой ходили на кладбище и ухаживали за могилой Василька. Дети тоже помогали — поливали посаженные под зиму деревца и кусты калины, убирали сухие листики и веточки.
На время подготовки похорон Ваську забрали к себе подруги Наташи. Он не видел отца в гробу. На кладбище его тоже не взяли. Но слова «папа умер» были вполне понятны ребенку и приводили его в ужас.
Но невольно еще много дней сын по-прежнему каждый день ждал его с работы. На трель звонка, он бежал к двери, но на полдороги его возвращал в реальность взгляд матери. Только спустя 40 дней его привели на могилу. Он поник, и как-то не по-детски сгорбившись, зашел за оградку, присел и долго разминал комочки мерзлой земли на холмике с сухими цветами.
Для малыша потянулись какие-то страные дни. Они шли один за другим, и были одинаковые и безрадостные, несмотря на то, что в детсаду зимние празники сменили весенние. Васька старательно выучил стихи, которые выдала воспитательница, и какую-то несуразную песенку, которая никак не запоминалась. Зато он будет рассказывать всей группе историю из своей любимой книжки о животных, о том, как они живут весной и готовятся приводить потомство.
Мать, вся в черном, как-то не по- настоящему радуясь, взяла его за руку и повела на утренник. В другой руке он нес огромное дерево с распускающимися почками, которое они вчера вырезали из картонных ящиков и разукрасили красками. Это был подарок для воспитательницы и одновременно декорация к детскому представлению. Холодный ветер трепал поделку, она почти волочилась по земле. Вздохнув, мать забрала ее из рук малыша и сунула себе под мышку. И Васька сразу ощутил, что пустая рука ему мешает. Он сунул ее в карман. Со всех сторон жилого массива в сад на утренние шли дети. За вторую руку их держали отцы. И Васька вдруг понял, что для него началась совсем другая жизнь. Жизнь без папы. От этого почему-то защипало в носу.
***
Как-то Наташа обратилась к Светке с просьбой, изрядно напугавшей ее
— У тебя нет знакомых врачей в психиатрии?
Та не на шутку встревожилась. У любого человека при слове «психиатр» возникают неоднозначные, преимущественно, неприятные ассоциации. На людей, попадающих в поле зрения таких врачей, смотрят не просто с интересом, а с опаскою и настороженностью.
— Ты уверена, что тебе нужен именно такой врач? Ты разве не справишься со своей болью сама? — осторожно завела разговор Светка.
— С болью, думаю, справлюсь. Здесь другое. Я не могу избавиться от чувства вины.
— Да что ты, Наташа, в чем ты виновата? Это мне надо лечиться от безумия, бездушия, безразличия к страданию любящих меня людей. А ты — то в чем виновата? Перед кем? — недоумевала Светка.
— Как оказалось, не одна ты такая порочная.
— Что ты имеешь в виду?
— Да это я так. Не готова я об этом говорить.
Вездесущая Светка, конечно, тотчас же нашла Наташе врача, который принимал на дому. Психиатр на радость Светки определил, что подруге действительно не нужно лечение такого профиля и порекомендовал женщине психотерапевта, а еще лучше — психолога.
Наташа повидала всяких врачей. Модные ныне врачи психотерапевты, как знала девушка, избавляли людей от проблем курения или алкоголизма. Вряд ли они смогут исцелить ее. Сейчас ей нужен был особый врач, который бы вылечил израненную душу, помог найти выход из трудной ситуации, научил посмотреть на пожирающую ее проблему с разных сторон. Она с теплотой вспомнила Акулину и ее сына. Вот, кто ей нужен. Но о них девушка строго настрого запретила себе думать.
Простым доверительным разговорам по душам Наташу не научила ни категоричная мать, ни романтический муж, ведущий с ней разговор о наболевшем заученными фразами великих поэтов, как на сцене. Поэтому Наташе трудно было довериться чужому человеку, да и не верила она в то, что проговаривая свои чувства, можно избавиться от душевной боли и самобичевания. Но в том, что ей самой не справиться с эмоциями, она была уверена.
Однако, посетив несколько сеансов нашедшего той же Светкой психолога — спокойного, как-то бархотно говорящего мужчины неопределенного возраста, она действительно почувствовала облегчение. Нарисованная ею картина
