Ким покачала головой.
– Не понимаю.
– Все люди по-разному смотрят на мир, по-разному его толкуют. Если ты съешь достаточно Книг, которые несут мысли и воспоминания одного конкретного человека, то до некоторой степени ты как бы сама становишься тем человеком. – Взгляд у Сьюзен стал отсутствующим, и Ким видела, что она тщательно подбирает слова. – Ты начинаешь понимать других людей, учитывать их причины быть такими, какие они есть, потому что ты переживаешь их эмоциональные реакции на окружающий их мир. И ты можешь научиться хотя бы понимать, как у другого могли сложиться взгляды, отличные от твоих – даже радикально отличные.
Ким нахмурилась.
– Звучит ужасно. Я могу назвать людей, чью точку зрения я не хочу понимать. Убийцы, например. Я бы чувствовала себя – она повела рукой в воздухе – оскверненной. Грязной.
– Это не каждому дано, – ответила Сьюзен. – Требуются подготовка, масса психологии, прежде чем тебе позволят приобрести биоимплантат. Нужно быть очень дисциплинированным человеком.
«Надо было лучше ее слушать», – мелькнула мысль на краю сознания, помнящего, что все это сродни сну.
Откуда-то появилась уверенность, что она выдержит, благополучно через это пройдет. Рука уже перестала болеть – даже призрака этой боли не осталось. Ким почти целиком находилась во власти этой минуты, этой иллюзии. Все равно что быть похороненной заживо, но в своих собственных воспоминаниях, подумалось ей.
Самое интересное, что Сьюзен оказалась права. Глядя сейчас на себя, Ким впервые поняла, что ее мертвая любовница хотела сказать ей много лет назад. Она оказалась внутри своей собственной головы, переживала свои собственные полузабытые воспоминания, узнавала, что это значит – быть Ким. В сущности, она смотрела на себя, на свою жизнь со стороны, как бы наблюдая трагедию, развивающуюся к неизбежной и печальной кульминации. Могла быть своим собственным критиком с удивительной степенью беспристрастности анализа.
Цитадель расположилась за кольцом гор на северном полюсе Каспера. В настоящее время все сходились во мнении, что она не была когда-то построена касперианами: эту огромную, старую, как вечность, сеть камер и туннелей, уходящих глубоко под поверхность планеты, создали Ангелы. Все в ней, от расположения молекул в камне, из которого она построена, до явных нарушений законов пространства-времени, которые встречаются в лабиринте ее коридоров, безусловно, указывало на Ангелов. Не считая самих Станций, это было самое удивительное творение инженерного искусства, которое оставили после себя те, давно исчезнувшие инопланетяне.
Существовали правила о невмешательстве в культуру на Каспере, и это означало: никаких открытых полетов и почти никаких тайных визитов, если они не одобрены полудюжиной комитетов, каждый из которых мог наложить вето на решение всех остальных, если ему так захочется. Но Цитадель была исключением. География окружающей местности плюс студеный климат сделали ее совершенно недоступной для туземцев – все потому, что длинная цепь гор, протянувшаяся с востока на запад, служила вполне достаточной преградой. Впоследствии возле одного из входов в Цитадель построили маленькую исследовательскую станцию – полдюжины сборных модулей и небольшая сменная команда из полдюжины человек.
И теперь Ким оказалась там, глубоко внутри Цитадели, в самой первой своей экспедиции на поверхность Каспера. Лабиринты ее коридоров протянулись под замерзшей почвой на сотни километров. Было что-то в атомной структуре камня, из которого была создана Цитадель, что делало ее чрезвычайно стойкой к обрушению или гниению; но миллион лет – долгий срок. Возле базового лагеря экспедиции были найдены обвалившиеся коридоры, но ультразвуковое и инфракрасное оборудование показывало за этим завалом очертания каких-то предметов. Фитц страшно завелся, но у него это вообще было основное свойство – умение заводиться.
– Техника Ангелов, – с горящими глазами объявил он. Ким только что сообщила об их находках по кабелю, который соединялся с радиорубкой на исследовательской станции.
– Не спеши с выводами, – охладила его Сьюзен. Прошлой ночью, следуя старой хелласской традиции, они отпраздновали Первую Высадку, пили гидропонное вино, которое Ким везла с собой от самого дома для особого случая. Пили, пока от них не понесло перегаром. Ким боялась, что эта многовековая традиция покажется слишком провинциальной, но вроде бы Сьюзен и остальные праздновали с удовольствием. Впрочем, Сьюзен от всего получала удовольствие, даже от долгого и скучного пребывания в холодных пустых пещерах и коридорах с ледяной темнотой, таящейся всего в нескольких футах, за лампами и переносными обогревателями.
Мерцающие электрические лампочки, тихо раскачивающиеся в потоке воздуха, идущем от печек, вызывали в памяти старые детские страшилки: о Старике, таящемся в коридорах Хелласа С, готовом схватить и утащить неосторожных.
А теперь имелись все признаки, что они нашли новую главную ветвь, отходящую от запутанного лабиринта туннелей и камер на одном из самых нижних уровней Цитадели – почти в миле под поверхностью Каспера.
За последний миллион лет часть этого туннельного комплекса явно обрушилась. Этот регион не был сейсмически активен, но здесь явно случилось что-то катастрофическое. Сейсмографы, размещенные в Цитадели и вне ее, уловили подвижки, и предварительные исследования с помощью аппаратуры удаленного наблюдения показали, что новое обрушение на нижних уровнях здания открыло прежде недоступные области. Это послужило толчком для их экспедиции, и Ким упорно добивалась своего участия в ней, а потом точно так же упорно добивалась включения в нее нужных ей людей.
За обширным каменным завалом находились какие-то массивные сооружения. Согласно показаниям приборов, там что-то происходило: может быть, все еще работали какие-то машины. Раньше ничего подобного обнаружить не удавалось. Все собранные данные – полученные от видео– и аудионаблюдения плюс глубокое сканирование – были переданы с зашифрованными пакетами на Станцию Ангелов. Теперь нужно было ждать разрешения расчистить завал. Его получение требовало времени, массы бюрократических действий и долгих радиопереговоров с властями Станции.
Не все прошло гладко в праздновании Первой Высадки, потому что Ким опять спорила с Сьюзен. А когда они обе слишком опьянели, чтобы остановиться, то начали ссориться при остальных. Это было совсем не хорошо.
Даже работа не могла отвлечь их отличных проблем: хватало одного слова, даже взгляда, чтобы вызвать новую ссору.
Почему жизнь не может быть проще? Ким сотню раз спрашивала себя об этом, зная в глубине души, что проблемой была ее собственная зависть к Сьюзен. У Сьюзен было то, о чем Ким могла только мечтать: она умела общаться с людьми настолько легко и просто, что Ким не могла даже понять, как это получается, не то что подражать ей. Лежа ночью в спальном мешке, Ким спрашивала себя, почему Сьюзен все еще с ней. И как скоро Сьюзен ее бросит, если Ким первой ее не прогонит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
