1899 году. В данном случае предвидение было направлено в сторону Японии, которая после периода затишья демонстрировала признаки доминирования на Дальнем Востоке.
Японцы, как поймет любой, кто хоть немного познакомится с их историей, уже более столетия мечтали о создании собственной империи в Азии. Они спорили между собой о том, как создавать эту империю; они знали, чего хотят, но им приходилось принимать в расчет возможности. Большинство из них, по-видимому, придерживались мнения, что они могли бы с меньшими проблемами захватить больше территории на российском Дальнем Востоке, чем в Китае, потому что, во-первых, российские регионы мало населены, и, во-вторых, потому, что Россия огромная страна, с богатыми ресурсами в других местах.
С началом войны в Европе японцы почувствовали, что их час настал. Появилась прекрасная возможность сорвать хороший куш. Они, не теряя времени, захватили те части Шаньдуна, которые были оккупированы немцами, – измотанные войной европейские нации вряд ли могли оказать достойное сопротивление. Затем, в 1915 году, они сформулировали «Двадцать одно требование», знаменитый ультиматум, предъявленный китайскому правительству, который превратил бы Китай в зависимое от Японии государство. Им пришлось изменить эти требования из-за Соединенных Штатов, которые еще не вступили в европейскую войну и потому были способны вызвать большой страх у японцев.
Затем в 1917 году произошла русская революция, и японцы попытались максимально использовать эту возможность. Они ввели войска на российский Дальний Восток и, вероятно, захватили бы эту территорию навсегда, если бы Соединенные Штаты и Великобритания не заблокировали их игру. Уж точно нельзя приписать русской дальновидности спасение в то время Дальнего Востока для большевизма. Это был подарок от двух англосаксонских наций, заинтересованных не столько в защите России, сколько в сдерживании Японии.
С той или иной помощью нынешнему режиму в России удалось изгнать японцев со своей территории к концу 1922 года и даже сохранить прежние российские привилегии в Северной Маньчжурии, Монголии и Синьцзяне (китайский Туркестан). Но примерно в 1927 году японцы снова начали усиленно наступать на дальневосточные границы России, и советское правительство в Москве могло видеть, к чему все идет.
Трест «Главзолото» в то время был всего лишь одним из инструментов, призванных укрепить позиции России в ее собственных дальневосточных регионах; по крайней мере, таково мое впечатление. В следующей главе я опишу организацию треста, и его функции как фактора колонизации станут более очевидными. Еще более мощным средством достижения той же цели, конечно, была Красная армия на Дальнем Востоке – в регион пришли сотни тысяч активных молодых людей, со свойственным им чувством патриотизма и привычкой к жизни первопроходцев, что побудило многих из них позже обосноваться в Сибири.
Сейчас уже очевидно, что русские смотрели далеко вперед и действовали достаточно быстро, чтобы сдерживать японские аппетиты в отношении своих дальневосточных владений до тех пор, пока на юге в Китае не открылась лучшая возможность и все внимание японцев не устремилось в этом направлении.
Последнее десятилетие было нелегким для российских властей, и, возможно, временами возникало искушение отдать некоторые из дальневосточных районов японцам без борьбы. Возможно, они чувствовали, что могли бы более продуктивно использовать свои ограниченные средства в других частях огромной страны. Однако они пытаются сохранить Сибирь для потомков, унаследовав от предков, которые сохранили ее для них, не важно, сознательно или нет.
Можно добавить, что все эти земли зарезервированы для нынешнего и будущих поколений россиян без какой-либо возможности потери, пока в России сохраняется существующая система земельного контроля. Государство владеет всей землей и только временно сдает в аренду тем, кто действительно ее обрабатывает. При этой системе в России невозможны захваты земель, подобные тем, которые омрачили развитие западных регионов Соединенных Штатов.
И советский режим, несмотря на его заявления о заинтересованности в благополучии всего человечества, не так щедро обходится со своими огромными неустроенными регионами в Сибири и других местах, как поступали Соединенные Штаты на протяжении стольких десятилетий. Иммиграция в Россию сегодня настолько жестко контролируется, что в течение года в страну въезжает не более нескольких сотен человек, и планки вместо того, чтобы опускаться, поднимаются все выше. Лишь немногие бедные иммигранты едут из Европы в Россию, чтобы поселиться на последних оставшихся свободных земных просторах.
Таким образом, как царские, так и советские чиновники сохранили и сохраняют Сибирь как великое вместилище для будущих поколений своих соотечественников. Я собственными глазами видел сельскохозяйственные, лесные и минеральные богатства Сибири и других неосвоенных регионов России и могу засвидетельствовать, что при должном управлении и эксплуатации их достаточно, чтобы обеспечить процветание для всех россиян.
Глава 14
Образцовый советский трест
Советский трест «Главзолото» на протяжении нескольких лет занимал передовые позиции в промышленности России, имея лучшую производительность, низкие затраты на рабочую силу, полное использование капитальных вложений и прочее. Он последовательно выполнял планы, работал эффективнее большинства других советских предприятий и разработал некоторые практические способы организации производства, которые внедрялись во всей советской промышленности. В целом трест стал первооткрывателем не только в освоении новых регионов и разработке месторождений, но и в прокладывании новых путей развития контролируемой государством промышленности.
Поскольку я занимал руководящие должности в этом тресте в течение почти десяти лет, причем не только в головной организации в Москве, но и на отдельных рудниках и металлургических заводах, у меня была очень хорошая возможность следить за эволюцией советской индустрии.
Когда я приехал в Россию весной 1928 года, крупномасштабная индустриализация только начиналась. В течение следующих десяти лет я наблюдал, как советские лидеры методом проб и ошибок вырабатывали типовую организацию, которая теперь применяется во всех отраслях советской промышленности. Я сыграл свою небольшую роль в этом процессе, поскольку «Главзолото», возможно и случайно, оказалось своего рода лабораторией для советской промышленности.
Кто-то метко подметил, что российские коммунисты, как и другие реформаторы, зажаты теорией. Они начали с неких постулатов, изложенных коммунистическими пророками почти сто лет назад, когда промышленные и другие условия были совсем другими, и не сомневались, что эти теории незыблемы. Они упрямо цеплялись за них еще долго после того, тогда как умному двенадцатилетнему ребенку было очевидно, что в них нет смысла.
Я уже упоминал некоторые из этих теорий. Одна заключалась в том, что при советской системе затраты не имеют значения, потому что высокие издержки на одном предприятии компенсировались бы низкими издержками на другом. Вторая позволяла считать, что неправильно требовать от мужчин и женщин работать усерднее, стимулируя их с помощью сдельной оплаты труда. В соответствии с третьей теорией было неправильно каким-либо образом апеллировать к чувству приобретательства, поскольку такие
