Да что он себе позволяет?
— Я вас выгоню! Вы уволены! Я вас уничтожу!
На все угрозы Меган Девлин лишь приподнял бровь.
— Неужели вам этого так хочется?
— Вы прекрасно знаете, что я имела в виду.
— Разумеется! А мистеру Пенуорти вы объясните причину сами или это сделать мне?
С минуту Меган обдумывала ответ и поняла, что этот мерзавец снова одержал верх: она действительно не собиралась рассказывать отцу о только что испытанной ею унизительной процедуре — Меган предпочитала вообще держать сей факт в глубокой тайне.
— Ну почему вы никак не уберетесь из моей жизни? — взмолилась она.
— Что? Отступать перед огнем противника? Дезертировать с поля боя? И не подумаю, дорогая девочка.
Меган огляделась в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, которым она могла бы запустить в Девлина, но конюх, разгадав намерения девушки, встал и положил руки ей на плечи.
— Утром я достаточно серьезно предупредил вас не рисковать собой. — Девлин больше не улыбался. — Чтобы мои слова наконец дошли до вашего разума, я задал вам трепку. Пожалуй, теперь мне следует наглядно показать вам, что случается с глупенькими юными леди, которые в ночное время болтаются неизвестно где.
Его намерения были совершенно ясны. Меган отпрянула, испугавшись, что он вздумает ее поцеловать, но было уже поздно: Девлин обнял ее, и не успела девушка сказать хотя бы слово, чтобы остановить его, завладел ее губами.
Меган вдруг сообразила, что это ей только на руку. Девлин, полагая, что таким образом проучит ее, даже не подозревал, что Меган жаждала получить подобный урок. Она отдалась во власть его жадных и горячих губ; тело ее стало податливым, почти безвольным, голова кружилась. Девлин обнял ее сильнее, и Меган всю охватило жаром; ноги ее подгибались. Прикосновения его тела вызывали в ней неведомые, странные и удивительно приятные ощущения. Ей хотелось, чтобы этот урок длился вечно…
Когда Девлин оторвался от ее губ, Меган подумала, что на этом он остановится, но он начал целовать ее щеку, потом ухо… Меган невольно выгнулась навстречу объятиям Девлина, отдаваясь этому новому для себя ощущению, от которого у нее по спине побежали мурашки.
— Научите меня, — выдохнула девушка, когда Девлин начал нежно целовать ее шею.
— Чему?
— Целоваться.
Девлин, застонав, положил голову на плечо Меган.
— Думаю, что лучше мне вас этому не учить.
"Какая несправедливость!» — возмутилась про себя Меган.
— Почему?
— Потому что мне и без того слишком трудно контролировать чувства, которые вы пробуждаете во мне.
— Тогда отпустите меня.
Девлин поднял голову и так посмотрел на Меган, что она задрожала.
— Не сейчас. Я ведь сказал вам, что хочу преподать наглядный урок, дабы отучить вас от скверной и опасной привычки выезжать на верховые прогулки ночью? Сказал? Так вот, я буду не я, если не выполню свое обещание до конца.
— Я это уже поняла.
— Думаю, не совсем. — И он накрыл ладонями груди Меган.
У нее перехватило дыхание. Она даже и представить себе не могла, что простое прикосновение может вызвать такой наплыв ощущений. Конечно, Меган знала, что Девлин не должен трогать ее здесь, но ведь он сказал, что это часть урока. Кроме того, Меган смутно предполагала, что такие прикосновения — часть того самого «остального», о котором ей так хотелось все узнать…
Очевидно, Девлин был уверен, что она шокирована, по крайней мере надеялся на это. Меган решила не выводить его из заблуждения, иначе он прекратит свои ласки; она лишь прикрыла глаза, чтобы он не понял, какие чувства она на самом деле испытывает. Меган не была ни испугана, ни возмущена, просто ее удивило, что от каждого движения ласкающих ее ладоней по всему телу разливаются приятное тепло, сладкая истома, а груди напряглись и стали твердыми…
У Меган появилось странное желание — ей захотелось, чтобы губы Девлина снова прильнули к ее губам, захотелось прикоснуться к нему так же, как он касался ее. Меган хотелось этого, потому что хотелось, а вовсе не из-за своего проклятого любопытства, заставившего ее позволить Девлину продолжать урок.
Тут она снова почувствовала губы Девлина на своих губах, но теперь его поцелуй был более требовательным, более страстным; Девлин с силой прижал ее бедра к своим чреслам, и Меган застонала — не столько от боли, сколько от неожиданно пронзившего низ живота сладостного чувства. Услышав этот непроизвольно вырвавшийся у Меган стон, Девлин тут же разжал объятия, и Меган даже не сразу поняла, что ее больше никто не держит, что урок закончился.
— Еще мгновение, и я превращусь в пепел, — надтреснутым голосом произнес Девлин; видно было, что он действительно испытывает страдания — словно от боли. — Ну-ка, быстро отсюда, пока у вас еще есть для этого возможность.
Как же Меган не хотелось уходить! Она жаждала снова почувствовать его руки, его губы… Но здравый смысл и слова «пока еще есть возможность» заставили ее превозмочь себя. Меган лишь бросила на Девлина взгляд, полный томления; он застонал и снова потянулся к девушке. Меган поспешно выскочила из конюшни и со всех ног бросилась к дому.
Глава 23
Только на следующий день и по тщательном размышлении Меган призналась себе, что прошлой ночью вела себя несколько безрассудно и легкомысленно, а посему вполне заслуживала порицания, но не выволочки. Она действовала чисто импульсивно, когда последовала за Девлином, строя самые фантастические предположения относительно цели его поездки. Но факт остается фактом: если бы Девлин не следил за грабителем, он не появился бы на месте преступления, а ей пришлось бы столкнуться с незнакомцем, который не испугался бы ее так, как Девлина, — столкнуться ночью, на темной безлюдной дороге, среди еще более темного леса!
Вполне возможно, что с ней могло произойти именно то, о чем предупреждал Девлин. Да, грабитель оказался сыном графа и предположительно джентльменом, но это вряд ли спасло бы ее. Лорд, который действует как бандит с большой дороги, наверняка все свои благородные принципы оставил дома. Даже если бы Меган назвала свое имя, это не помогло бы ей спасти свою честь. Ведь она была совсем одна в такое позднее время, без всякого сопровождения. Да кто бы ей поверил!
Как это ни досадно, но Девлин был прав. Она вела себя неосторожно, неразумно, нисколько не думая об опасности и риске, которым подвергалась. У Меган мороз пробежал по коже при мысли о том, что какой-то незнакомец мог проделать с нею то же, что и Девлин, а может, и большее. Боже правый, ее ведь могли ранить или даже убить!
— Может быть, тебе следует ему сказать, что ты была не права и больше такого не повторится?
— И тем самым укрепить Девлина в его наглости и самоуверенности? К тому же он не имел никакого права устраивать мне экзекуцию. Вместо того чтобы заниматься самоуправством, он должен был доложить о моем поведении отцу. Разумеется, мне это не понравилось бы, но именно так Девлину и следовало поступить.
— Так скажи ему это.
— Непременно скажу!
Когда утром Меган в обычное время выехала на прогулку, Девлин еще не появился. Вернувшись, девушка замешкалась, нарочно долго чистила Сэра Эмброуза, но Девлин так и не пришел. Зато показался Мортимер и на ее вопрос ответил, что Девлин спит, так как у него ужасно болит голова. Возможно, все было не так уж и плохо, но Меган все же была несколько обеспокоена.
Что ж, справиться о здоровье Девлина она может в любой момент, если уж очень захочется отругать его за предшествующую ночь. Однако, когда Меган появилась в конюшне во второй раз, Девлина там по-прежнему не было. Она снова увидела Мортимера — он выводил на тренировку новую лошадь.
Меган остановилась полюбоваться ею, а потом абсолютно безразличным (как ей казалось) тоном небрежно спросила:
— А что, мистер Джеффриз до сих пор спит? У него все еще болит голова?
