Читаем без скачивания Гоморра - Роберто Савьяно

Женщины готовы на все ради защиты имущества и собственности клана, пример тому Анна Волларо — племянница Луиджи Волларо, босса из семьи Портичи. Однажды пришли полицейские с целью конфисковать одно из многочисленных заведений клана — пиццерию. Анне было двадцать девять лет. Она взяла канистру с бензином, облилась им и, щелкнув зажигалкой, подожгла себя. И заметалась в разные стороны, чтобы никто не попытался потушить пламя. Наконец она врезалась в стену, и штукатурка в этом месте почернела, как розетка при коротком замыкании. Волларо сгорела заживо в знак протеста против конфискации имущества, нажитого с помощью незаконных капиталов, которые она воспринимала лишь как результат самой обычной предпринимательской деятельности.

Бытует мнение, что, успешно применяя силу, можно дорасти в криминальных кругах до уровня предпринимателя. Это не так, или, по крайней мере, не всегда так. К примеру, файда в Куиндичи, коммуне в провинции Авеллино, уже долгие годы являющейся полем битвы между кланами Кава и Грацьяно. Эти семьи постоянно находятся в состоянии войны, вся экономика держится на женщинах. В восьмидесятых землетрясение разрушает Валло ди Лауро, и миллиарды лир, пущенные на реконструкцию, порождают прослойку буржуазии каморристов-предпринимателей. Но в Куиндичи происходит нечто иное и гораздо более важное по сравнению с событиями в остальной части Кампании: не просто стычка группировок, а многолетняя междоусобная файда, в ходе которой противники совершат около сорока жестоких убийств и поселят горе в домах друг друга. Так рождается заряд неизлечимой ненависти, заражающий, словно душевная болезнь, членов обеих семей из разных поколений. Всё вокруг поневоле оказывается замешано в устроенную двумя врагами резню. В семидесятые годы Кава входили в состав клана Грацьяно. Противостояние начинается в восьмидесятые, когда в Куиндичи поступают деньги, выделенные на ликвидацию последствий землетрясения, — сто миллиардов лир, приведшие к конфликту, вызванному разногласиями по поводу квот на подряды и необходимых взяток. Обеим семьям эти капиталы позволят создать свои строительные империи благодаря успешному управлению женщинами-каморристками.

Однажды местный мэр, ставленник Грацьяно, спокойно сидел у себя в кабинете, и тут в дверь постучали люди Кава. Они не сразу начали стрелять, и мэр успел открыть окно, вылезти на крышу и сбежать от убийц по крышам примыкающих домов. Пять раз клану Грацьяно удавалось посадить своих людей в кресло мэра, двоих из них убили, троих сместили по приказу президента республики за связь с каморрой. Был момент, когда казалось, все еще может измениться. Ольгу Сантаньелло, молодого фармацевта, выбрали на должность мэра. Только сильная женщина могла противостоять женщинам из семей Кава и Грацьяно. Она делала все возможное, чтобы отчистить грязь власти кланов, но безрезультатно. 5 мая 1998 года в Валло-ди-Лауро случилось мощнейшее наводнение, дома заполнили вода и глинистое месиво, земля покрылась множеством илистых прудов, дороги превратились в непроходимые каналы. Ольга Сантаньелло утонула. Поглотившая ее грязь оказалась весьма полезной для кланов. За наводнением последовали новые капиталовложения, которые позволили обоим кланам укрепить свою власть. Следующим мэром стал Антонио Синискальки, переизбранный через четыре года практически единогласно. После первой победы на выборах из здания управы выдвинулся пеший кортеж, состоявший из мэра, советников и их наиболее ярых соратников. Они дошли до округа Бросагро и прошествовали перед домом Артуро Грацьяно по прозвищу Пацан, но не ему предназначались приветствия чиновников. В первую очередь визитеры обращались к женщинам семьи Грацьяно: те выстроились по старшинству на балконе и принимали знаки уважения от нового мэра, занявшего место погибшей Ольги Сантаньелло. В июне 2002 года Антонио Синискальки арестуют в результате рейда, проведенного Окружным управлением по борьбе с мафией. Прокуратура Неаполя установила, что восстановительные работы он начал с подряда на благоустройство бульвара и строительство забора вокруг виллы-бункера Грацьяно.

Виллы в Куиндичи оборудованы секретными убежищами, благоустроены асфальтированными дорогами и уличным освещением. Так коммуна распорядилась общественными средствами, помогая Грацьяно избежать покушений и засад. Члены обоих кланов прятались за неприступными стенами под круглосуточным присмотром установленных повсюду телекамер.

Босса Бьяджо Каву арестовали в аэропорту Ниццы, откуда он собирался улететь в Нью-Йорк. Когда его посадили в тюрьму, вся власть перешла в руки дочери и жены, других женщин клана. Лишь женщины появлялись на людях, они были не только теневыми руководителями, мозговыми центрами, но и официальной эмблемой семьи, ее лицом и глазами. Если представители соперничающих кланов сталкивались на улице, они обменивались высокомерными и злыми взглядами, которые задерживались где-то в области скул: все помнили нелепое утверждение, что опустивший глаза считается проигравшим. Страсти накалялись, и женщины семьи Кава почувствовали, что пришло время браться за оружие. Из предпринимателей они должны были превратиться в убийц. Они тренировались в подъездах, стреляли по мешкам с орехами, выращенными в собственных ореховых рощах, включая на полную громкость музыку, чтобы заглушить выстрелы. Во время муниципальных выборов 2002 года они перестали выходить из дома без оружия и ездили по Куиндичи на «ауди-80». Мария Шибелли, Микелина Кава и юные Кларисса и Феличетта Кава, одной шестнадцать, другой девятнадцать лет. На виа Кассезе автомобиль семьи Кава выехал навстречу машине Грацьяно, в которой сидели Стефания и Кьяра Грацьяно, двадцати и двадцати одного года соответственно. Кава открыли огонь, но их противникам удалось затормозить и развернуться, словно они заранее ожидали нападения. Надавили на газ, умчались прочь. Пули разбили стекла и попали в корпус машины, но людей не задели. Возмущенные девушки вернулись на виллу Грацьяно. Они решили отомстить. Выехали на своей «альфа-ромео», за ними следовала бронированная машина с четырьмя мафиози, вооруженными автоматами и винтовками. Они нагнали «ауди» и ударили ее несколько раз. Вторая машина блокировала боковые улицы, перекрывая пути к спасению, а потом обогнала преследуемый автомобиль, чтобы ему совсем некуда было деться. Женщины из клана Кава еще после первой стычки, впрочем, безрезультатной, избавились от оружия, опасаясь полицейских. Поэтому они резко повернули, распахнули дверцы и выскочили из машины, надеясь убежать. Грацьяно тоже вылезли из автомобилей и открыли огонь. Свинцовый ливень накрыл ноги, головы, плечи, туловища, щеки, глаза. Через несколько секунд на земле лежали тела, босые, поскольку жертвы, убегая, потеряли туфли. Грацьяно не заметили, что одна из пострадавших осталась жива. Феличетта Кава спаслась. В сумочке одной из жертв нашли пузырек с кислотой: каморристки не собирались ограничиваться только перестрелкой, они собирались изуродовать лица противниц.

Большинство женщин способно отнестись к преступлению как к минутному эпизоду, подчиненному их воле, ступени, преодоленной одним быстрым движением. Женщины клана очень явно это демонстрируют. Они обижаются и чувствуют себя униженными, когда их называют каморристками или преступницами. Будто бы слово «преступление» означает лишь оценку совершенного действия, а не отражает объективную суть поведения. Это обвинение. До сих пор ни одна женщина из каморры не сдалась полиции, в отличие от многих мужчин.

Семейное имущество особо яростно защищала Эрминия Джульяно, прозванная Лазурью за цвет глаз, красивая и яркая сестра Кармине и Луиджи, боссов Форчеллы. Судя по полученным сведениям, в клане она отвечала за недвижимость и инвестированные в коммерцию капиталы. Лазурь выглядела как типичная жительница Неаполя, хулиганка из центра: крашенная в платиновую блондинку, со светло-голубыми холодными глазами, всегда обведенными черным карандашом. Она руководила финансовыми и юридическими конторами клана. В 2004 году в Джульяно конфисковали, перекрыв клану кислород, двадцать восемь миллионов евро, заработанных на предпринимательстве. Семья владела несколькими сетями магазинов как в Неаполе, так и за его пределами и фирмой, которой принадлежал ставший необычайно популярным бренд, — таким его сделала мудрая политика самой фирмы и экономикосиловое покровительство клана. Франчайзинговая сеть этой марки насчитывает пятьдесят шесть торговых точек в Италии, Токио, Бухаресте, Лиссабоне и Тунисе.

Клан Джульяно господствовал в 80–90-х годах в самом уязвимом месте Неаполя — районе Форчелла, пользующемся крайне дурной репутацией. Джульяно, кажется, поднялись до самого верха: начали снизу, потихоньку выбрались из нищеты, от контрабанды перешли к проституции, от рэкета к похищениям. В состав династии входило огромное количество разных родственников: кузены, племянники, дяди. Настоящего расцвета клан достиг в конце восьмидесятых, и до сих пор он не утратил и не утратит своей харизмы. Нынешние желающие командовать в центре все равно должны сначала переговорить с Джульяно. Это клан, который больше всего боится опять вернуться в нищету. Репортер Энцо Перез записал одно из высказываний Луиджи Джульяно, короля Форчеллы, отражавшее его отношение ко всяческим лишениям: «Я с Томмазино не согласен, мне рождественские вертепы нравятся, но вот святош на дух не выношу!»