Ракеш подозвал официанта.
— Конечно, я против, — сказал он. — Дурная привычка. Но, думаю, вы не должны себе в этом отказывать. Только одну. Хорошо?
Амрита благодарно кивнула. Она тоже не одобряла курение. Но из-за того, что Минкс бесконечно дымила, она тоже начала время от времени покуривать.
Амрита дотянулась до сумочки и достала пачку «Cartier». Ракеш бросил на нее удивленный взгляд и попросил официанта принести пепельницу.
Он внимательно наблюдал, как она дрожащими пальцами пытается справиться с зажигалкой.
— Позвольте мне. — Он наклонился через стол и вынул сигарету из ее губ.
— Но вы ведь не курите!
— Ага. Вот так бывшие курильщики и срываются…
Теперь уже она попыталась отобрать у него сигарету:
— Отдайте! А то еще скажете потом, что из-за меня снова закурили!
— Не волнуйтесь. У меня стальные нервы. — Ракеш глубоко затянулся и отдал ей сигарету.
Прошло довольно много времени, прежде чем Амрита снова взглянула на часы. Она ойкнула.
— Мне пора.
Ракеш не стал задавать вопросов. Он попросил счет, расплатился и встал. Амрита собрала вещи и почти бегом покинула ресторан.
Снаружи было очень ветрено, и ее волосы рассыпались по плечам, пока они стояли у его автомобиля. Амрита торопливо прощалась. Он с изумлением наблюдал, как она суетится, пытаясь справиться с сумочкой, темными очками и разлетающимися волосами.
— Вы на чем? — спросил он, оглядывая пустую стоянку.
— На такси, — поспешно сказала она.
— Могу вас подбросить. Вам ведь недалеко?
Амрита залилась краской.
— Да, недалеко. — Ее голос выдавал напряжение. — Но я предпочитаю добираться до дома сама.
Он насмешливо приподнял бровь.
— Ревнивый любовник рыщет по окрестностям?
Она гневно посмотрела на него и сказала:
— Это вас не касается! Вы меня не знаете, и я вас не знаю. Мы чужие люди. С какой стати вы разговариваете со мной в таком тоне?
Он прикоснулся к ее плечу.
— Не сердитесь. Я неудачно пошутил. Но кто бы он ни был, тот, к кому вы торопитесь, — я ему завидую.
Она повернулась и пошла прочь. Он догнал ее.
— Я здесь еще дня два. Мы встретимся?
— Н-не думаю… Н-не знаю.
Он не отпускал ее руку.
— Мне кажется, я знаю вас лучше, чем вы думаете. Прошу, не покидайте меня так. Я и сейчас могу повторить то, что сказал в ресторане: мне с вами хорошо, и вам со мной будет хорошо. Вы точно не пожалеете. Верьте своей матери…
Но мысли Амриты уже витали далеко. Тогда он сунул ей свою визитку.
— Позвоните мне. Я остановился здесь, — сказал он и ткнул пальцем в «Оберой Тауэрс». И тут Амрита вспомнила.
— Я забыла купить круассаны! — в отчаянии вскрикнула она.
— Круассаны? — переспросил он в недоумении.
— Да! Прошу вас, помогите. Мне нужно в ваш отель.
— Вот и отлично! — радостно воскликнул он.
* * *
Амрита расплачивалась за круассаны в кафетерии, а Ракеш пробовал на вкус клубничное желе, когда она услышала за спиной свое имя. Она обернулась и оказалась лицом к лицу с Минкс. Она выронила пакет с круассанами. Минкс взяла ее за руку и поцеловала в лоб.
— Где ты была, дорогая? Я беспокоилась. Дай, думаю, пойду разыщу…
Амрита задрожала.
— Но что случилось? Где твои сумки? Все в порядке?… А почему руки такие холодные?
Амриту трясло. И тут на ее плечо легла твердая рука.
— Все в порядке, — сказал Ракеш. — С ней все будет хорошо. Просто оставьте ее в покое.
Потом он близко наклонился к Амрите и добавил:
— Ничего не бойтесь. Я о ней знаю все. Я подготовился. Мой отец кое-чему меня научил.
Амрита смотрела на него глазами, полными ужаса.
Минкс грубо его оттеснила и, повернувшись к Амрите, зашипела, округляя глаза:
— Следи за собой. Люди смотрят!
Амрита умоляюще взглянула на Ракеша. Он встал между ними, взял Амриту за руку и настойчиво сказал:
— Пойдем со мной. Ничего не бойся и верь мне.
Амрита двинулась в его сторону. И вдруг почувствовала холодную сталь, уткнувшуюся ей в ребра.
— Ну-ка, посмотри сюда, ухажер недоделанный, — сквозь зубы процедила Минкс, едва сдерживая ярость. Он опустил глаза и увидел в ее руке маленький короткоствольный револьвер. — Только пикни — я ее убью. И тебя заодно.
— Уходите, — еле слышным голосом попросила Амрита. — Со мной все в порядке…
Минкс подтолкнула ее стволом пистолета к выходу, и все трое вышли из торгового центра.
* * *
Придя домой, Амрита бросилась на кровать и зарыдала. Она долго не могла остановиться. Все ее тело сотрясалось, и она ничего не могла с собой поделать. Минкс невозмутимо возилась с автоответчиком.
Через час Амрита встала и, еле держась ногах, пошла в ванную умыться. Когда она вернулась, Минкс сидела на кровати. Встретив ее взгляд, Амрита попятилась. Ей вдруг пришла мысль о пистолете. Но у Минкс в руках был только коробок спичек. Она зажигала спички одну за другой и смотрела на пламя, дожидаясь, пока огонь не доберется до кончиков пальцев.
— Раздевайся, — приказала она.
От того, как она это сказала, Амрита задрожала. Она умоляюще сложила руки и, теряя силы, пролепетала:
— Прошу тебя… не надо. Я виновата перед тобой. Прости… прости меня, умоляю…
Минкс холодно смотрела на нее.
— Что тут прощать? Ведь вы все такие, похотливые шлюхи! Все-то вынюхиваете, высматриваете… Тупая, вероломная, неблагодарная дрянь! Ну почему?! Почему ты такая же, как они?.. Да, это была моя ошибка — я думала, ты изменилась. Я тебе даже начала доверять… Немного. А ты меня обманула! Этого я не люблю, ты знаешь. Так что придется тебя наказать. Мне тоже не хочется, но ничего не поделаешь — надо.
У Амриты подкосились ноги. Она распростерлась на полу. Подползла к Минкс, обхватила ее ноги.
— Я больше не буду, — твердила она. — Никогда, никогда в жизни! Умоляю, не делай мне больно…
— Закрой рот, сука! — Минкс нагнулась и ударила ее наотмашь по лицу. Потом рванула розовую домашнюю рубашку Амриты. — Дрянь! Я дала тебе все — лучшую жизнь, деньги, украшения! Все! Чего тебе еще недоставало? Ах, члена? Да? Так ты его получишь!.. — Минкс, как безумная, рвала на ней одежду, пока вся она не превратилась в клочки.
Амрита пыталась закрыться руками, но Минкс схватила ее за волосы и бросила на кровать. Амрита крепко зажмурилась и замерла. Она уже знала — сопротивление ни к чему хорошему не приведет. Лучше подчиниться.
Около минуты прошло в мучительном ожидании. «Куда она ушла?» — подумала Амрита, но открыть глаза так и не решилась. И вдруг, цепенея от смертельного ужаса, она услышала шипение зажигаемой спички и почувствовала дыхание на своем лице.
