Таким образом, их господин смог добраться до города Фудзисава с почтовой станцией. Здесь Норимото его покинул и поскакал к Этиго на помощь. Лишившись этой движущей силы, Мотиудзи с приключениями двинулся на Одавару, прислушиваясь к звукам погони, которую никто так и не предпринял. Население в Одаваре проявляло равнодушие, даже враждебность, скорее готово было напасть, чем предоставить помощь. Князь снова заговорил о харакири. На этот раз ему на помощь пришел Бэтто из храма Хаконэ Гонгэн,[26] и с собой он привел пятьдесят человек. Он обратил внимание владыки на то, что враг не осмелится ввязаться в войну на горных тропах. Сами же эти люди ориентировались на этой дороге ночью точно так же легко, как днем. В конечном счете сёгуна Мотиудзи доставили в монастырь Нагоя в провинции Идзу. Путники отдыхали три дня, а потом над Кохагэ осмелились поднять белый флаг (штандарт Минамото). Мотиудзи совсем пропал из вида; сообщений о нем не поступало вообще. Зато Кано из провинции Идзу выступали преданными сторонниками Удзинори.[27] С поступлением известий о том, что теперь Мотиудзи находится в Кокусёдзи, для нападения на него собрался крупный отряд. К нему присоединился Норизанэ, однако с собой он привел всего лишь две сотни человек. Под командованием сёгэна Кидо Мотисуэ они выдвинулись на фронте перед противником, в пять раз превосходившим их по численности. Снова складывалась отчаянная расстановка сил. Внутри самого монастыря его обитатели в присутствии своего князя не скрывали недовольства им; он такого отношения заслужил, так как алтарь и семь залов в скором времени занялись пламенем. Опасаясь пленения, Мотиудзи с Норизанэ скрылись на поросшей лесом горе, находящейся с тыльной стороны монастыря. Развязка приближалась, и даже Норизанэ уже склонялся к тому, чтобы обсудить обряд сэппуку. И опять перед глазами показалась сутана. В схватку ввязался Хаконэ Бэтто со своими боевыми монахами, горящими стремлением к победе. В спешке набранные рекруты врага, многих из которых взяли из деревень, особой стойкости не проявили и во время боя просто разбежались. Бэтто сказал: «Осмелюсь засвидетельствовать роль сюзерена в укреплении духа тех, кто предлагает ему поддержку. Жребий дома удалось сохранить в прежнем виде. Снизойдите до того, чтобы принять сопровождение, предоставленное до самого Бо-но Омори. Так как это находится в провинции Суруга, вашей светлости гарантирована мощная поддержка отца и сына Имагава, Нюдо Рёсюна и Казуса-но Сукэ Норитада». Обещания Бэтто сбылись. В скором времени в Бо-но Омори появился Имагава. Численность отрядов нарастала до достойных сёгуна размеров.
Ханван Фудзисава
С этого момента дела Инукакэ Нюдо пошли из рук вон плохо. Причины его успеха лежали на поверхности, но они же послужили источником его краха. Сёгун Ёсимоти оказался слабым, беспутным и болезненно подозрительным человеком, это проявлялось в том, что в боях он стремился ловчить, а также отличался не оправданной ничем жестокостью. Он с самого начала подумал, что его брат Ёсицудзи замешан в восстании Удзинори, и подтверждения его подозрений не заставили себя ждать. Все закончилось тем, что князя поймали, обрезали ему волосы (постригли в священники) и заперли его в Сёкокудзи города Киото. Жители Канто пребывали в большом замешательстве. Преданность вассала своему господину подверглась серьезному испытанию. Притом что он мог догадываться о настроениях и намерениях Мотиудзи, ему виделась возможность выжидательной политики по отношению к себе, зато заговор Удзинори с Ёсицугу служил прямой угрозой его собственному благополучию. В совете незамедлительно составили распоряжение. Суть этого важного документа сводилась к следующему:
«В прошлом месяце отец и сын Син-Мидо Мицутака с бывшим Сицудзи Удзинори Нюдо затеяли государственный мятеж. К ним присоединилось все население Канто. В чем же состоит причина жалобы? Дерево с мощной кроной бросает свою тень на все, но самое важное находится как раз под ним. Такого рода событие у предыдущих поколений считалось делом неслыханным. Теперь следует дать лаконичное распоряжение Сёсё (генералам). Смысл декрета заключается в том, чтобы флаг Востока принудить к повиновению, а его жезл (фу-эцу) ввести в дело. Возможно, никто из мужчин восьми провинций Канто никакой вражды не испытывает. Всем близким родственникам следует безотлагательно уведомить своего господина о жалобах. Мы находимся буквально в состоянии войны. Населению провинций следует подчиниться сёгуну. В народе возник разлад.
Первый день одиннадцатого месяца (20 ноября 1416 года)
Хатакэяма Овари-но Ками Мицуиэ Кояма Итидзоку-тю Кавагоэ Харубэ Тайсукэ-доно Сатакэ Икки Сютю Тиба Тайкин-но Сукэ-доно».
Письмо обошло все Канто, и кампания Удзинори тут же лишилась поддержки населения. Норимото из Этиго направил отряды самурайских кланов Эдо, Тосима и Никайдо на Мусаси. Удзинори с ближайшими вассалами, при поддержке своего зятя Ивамацу Мотикуни выбил их с территории провинции. Тут речь произнес сам сёгун, и он лишился настоящей силы. Юки всегда тяготели к Мотиудзи, а остальные кланы, принадлежащие Симоцукэ и Хитати, Уцуномии, Нитте, Тибе, Огури, отошли от Удзинори. Начало новой кампании положила армия Этиго. Мотикуни, считавшийся самым тщеславным негодяем, чувствовал, что Нюдо пожинает лавры за его счет. Поэтому он предпринял самостоятельный поход. Вероятно, он выбрал самый удачный курс, так как все закончилось его же капитуляцией и сделкой со своим сюзереном. Удзинори пришлось вернуться в Камакуру крепко побитым в боях, в которых он продемонстрировал полководческое искусство в деле противостояния превосходящему противнику. Победные крики через непродолжительное время послышались у него в тылу. Тогда Норимото выдал распоряжения, касающиеся самураев Канто, чтобы они готовились к наступлению в сторону Камакуры. Тут перепугались представители всех кланов. У всех в сознании засела мысль о том, как составить какую-нибудь жалобу, чтобы оправдать свой мятеж и ответить на вызов канрё. Армия из Мияко под командованием Акамацу Казуса-но Сукэ Ёсинори и Сакю-но Тайи увеличилась до 30 тысяч человек за счет присоединения 10 тысяч рекрутов из Микавы, Тотоми и Сураги под руководством отца и сына Имагава. На второй день двенадцатого месяца (20 декабря) Мотиудзи отбросил все сомнения. При своей репутации распутника, пьяницы и гуляки он всегда проявлял храбрость и упорство характера Асикага, унаследованного от Сэйвы Гэндзи. На седьмой день (25 декабря) он был в Фудзисаве. Здесь ему преградила путь громадная армия из Канто, Осю и Дэвы – численностью 200 тысяч человек, если верить одному из летописцев. Сёгун ехал на коне мимо коленопреклоненных отрядов. Верный Юки Ситиро Удзитомо, теперешние раскаявшиеся Кояма, Сатакэ, Ода, Тиба, Уцуномия, Нитта, Дои, Цутия, Сибусава, Огури и представители остальных кланов приняли участие в этом представлении запоздалого подчинения и верноподданнического приветствия своему владыке – по распоряжению из Киото.
