Они снова подошли к острову со стороны гарнизона, и там, на дорожке, их ожидали Боб Флауэр и Джейн, а вместе с ними Дик Фокс и приятель Боба, адъютант. Снова люди, оживленная беседа, и близость между ними нарушилась, ее пришлось отложить до другого раза, возможно, до другого дня.
- Лейтенанта Фокса и капитана Мартина мы забираем с собой, они будут у нас обедать, - объявила Джейн.
Все они погрузились на яхту, и этот чертов Мартин все время пялил глаза на Фанни-Розу. И вот снова вверх по заливу, к причалу возле дома, там все общество высадилось на берег, а он занялся яхтой, крепко привязав ее до вечера.
Он смотрел, как все они поднялись на берег и направились к дому. Барбара вышла им навстречу вместе с Элизой, которая при виде незнакомого офицера приняла важный вид, а Джон поднял голову и смотрел, как Фанни-Роза отдает Барбаре шаль и благодарит ее. Потом она вернулась, чтобы полюбоваться садиком, устроенным у оконечности бухты.
Она указывала на молодые ирисы, переговаривалась, обернувшись через плечо, с Барбарой, и когда она стояла, глядя на цветы, а солнце играло в ее волосах, освещая серьезное задумчивое лицо, он понял, что ни одна картина из тех, что он во множестве рисовал себе в грустные одинокие часы, не может сравниться с тем, что он видел сейчас в действительности. Девушка-призрак его мечтаний воплотилась в реальность, которая наполнит его бессонные часы радостью и мукой.
- Вы не слишком устали? - спрашивала Барбара, когда они поднялись по крутому берегу и вышли на подъездную аллею перед замком.
- Нет, - ответила Фанни-Роза. - Я никогда не устаю. Ведь на свете так много интересного, все нужно посмотреть, все нужно узнать.
Она взглянула на Джона, который все еще возился с лодкой, а потом перевела взгляд на мощные серые стены, на открытые окна, на башню и высокие деревья, окружающие замок.
- Как здесь красиво, - воскликнула она, а потом, небрежно откинув волосы, упавшие на лицо, спросила: - Теперь, когда Генри умер, все это будет принадлежать Джону?
- Да, - ответила Барбара. - Наше имение - майорат, оно не подлежит отчуждению, значит, оно отойдет Джону, и все остальное тоже. Бедный Генри! Но, с другой стороны, мне кажется, что из двух братьев именно Джон больше любит Клонмиэр.
Фанни-Роза ничего не сказала, она, казалось, забыла о своем вопросе. Нагнувшись к подбежавшему терьеру, она ласково гладила собаку.
Как она изменилась к лучшему, думала Барбара, как она очаровательно, как прекрасно держится - ни следа этого глупого буйства и распущенности, которые она унаследовала от Саймона Флауэра. Даже доктор Армстронг, на что уж строгий судья, и тот не мог найти изъяна в ее красоте, не мог обнаружить скрытого порока, таящегося за совершенными чертами лица.
2
Однажды утром во время завтрака из Данкрума прискакал один из грумов с известием, что у Роберта Лэмли накануне вечером случился удар, и мало надежды на то, что он выживет. Медный Джон тотчас же велел заложить экипаж и отправился в имение своего партнера. Приехав, он нашел Роберта Лэмли без сознания, и доктор Армстронг, которого вызвали незадолго до этого, высказал мнение, что больному осталось жить всего несколько часов. Его сыну Ричарду, который находился за границей, отправили письмо, однако было мало надежды, что он успеет приехать и застанет отца в живых. С сестрой, миссис Флауэр, у Ричарда были неважные отношения, а к зятю своему, Саймону Флауэру, он относился с крайним неодобрением, так что миссис Флауэр, прибывшая в Данкрум следом за Медным Джоном, очень волновалась, опасаясь крупных семейных неприятностей. Ее, по-видимому, больше беспокоила перспектива встречи с братом, когда он приедет, чем то, что ее отец находится на смертном одре.
- Вот увидите, - говорил Медный Джон своему семейству на следующий день, когда было получено известие от доктора Армстронга о том, что ночью старик скончался, - Саймон Флауэр получит только то, что заслуживает, грубо говоря - шиш с маслом. Я буду очень удивлен, если он или его жена будут упомянуты в завещании.
- Это будет очень жестоко по отношению к миссис Флауэр и девочкам, сказала Барбара. - Нам всегда казалось, что старый джентльмен так к ним привязан, едь он гораздо больше времени проводил в Эндриффе, чем в Данкруме. Он несомненно что-нибудь им оставит, а если не оставит, то Ричард Лэмли исправит упущение отца.
- Ричард Лэмли, скорее всего, окажется таким же несговорчивым упрямцем, как и его отец, - заметил Медный Джон, - и мне будет не очень-то приятно иметь его своим компаньоном. Очень хотелось бы откупить у него его долю, так чтобы весь концерн оказался полностью в моих руках. Однако посмотрим, как это будет.
Он провел в Данкруме два дня, присутствовал на похоронах и при чтении завещания, а когда вернулся домой, дети отметили, что старик находится в превосходном настроении.
Он снял с шляпы креп, отбросил его в сторону и сразу же сел за стол, на котором был сервирован обильный обед, состоящий из жареной баранины с картофелем, не сказав ни слова до тех пор, пока не был утолен первый голод.
- Итак, - проговорил он, наконец, откинувшись на спинку стула и глядя на сына и дочерей. - Сегодня я сделал весьма важное дело: убедил Ричарда Лэмли в том, что это будет в его интересах, если он продаст мне свою долю акций нашего рудника.
Он улыбнулся, вспомнив, как все это происходило, и разминая пальцами кусочек хлеба.
- Надо признать, - продолжал он, - что надежды, связанные со второй шахтой, не оправдались. Ричард сам указал мне на это, и мне нечего было возразить. Шахта достигла слишком большой глубины. Не так давно компании пришлось выложить свыше трех тысяч фунтов за установление еще одной паровой машины, и пока еще нет надежды на то, что эти расходы скоро себя оправдают. Я ему откровенно сказал, что разработка месторождения - это весьма рискованное предприятие для его владельцев, и вполне возможно, что дальнейшее углубление шахты было бы небезопасно. "Я готов, - сказал я ему, вести дальнейшие разработки на других участках горы, однако нельзя сказать, насколько они будут плодотворны. Если хотите, я дам вам хорошую цену за вашу долю, вполне возможно, что это избавит вас от значительных денежных потерь. Может быть так, а может быть и эдак. Вы сами должны решить, как вам следует поступить.
Медный Джон снова взялся за нож и вилку и продолжал есть.
- Ну и как, решился мистер Ричард Лэмли продать свою долю? - спросила Элиза.
- Решился, - ответил ее отец. - И, если говорить честно, я не думаю, что он пожалеет о своем решении. Я уплатил за его долю весьма крупную сумму и сохранил за собой аренду еще на семьдесят лет. Если у тебя будут сыновья, Джон, они к тому времени достигнут весьма преклонных лет и будут сами решать, нужно сохранять аренду на будущее или нет. - Он засмеялся и посмотрел на дочерей. - Я полагаю, - сказал он, - что к этому времени в недрах Голодной Горы останется не так уж много меди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
