на Чу Ваньнина, придавив его к смятой постели, тот уже не был так застенчив и робок, как в первый раз.
Мужская похоть по сути своей достаточно примитивна и груба, поэтому и удовлетворить ее довольно просто. Быстро справившись с завязками на его исподнем, Мо Жань, склонив голову, начал целовать и посасывать его член. Иногда он поднимал глаза, чтобы в тусклом свете лампы увидеть расфокусированный взгляд Чу Ваньнина и его выгнутую напряженную шею.
Сколько еще раз они займутся любовью?
Два? Один?
Очень скоро они поднимутся на гору Цзяо и, возможно, сразу же столкнутся лицом к лицу с закулисным злодеем. Если против них действительно будет использована техника Вэйци Чжэньлун, единственный человек, который сможет быстро и доходчиво объяснить ее суть людям — это он сам.
После этого все тайное станет явным[208.3].
Но сейчас, отчаянно переплетясь с Чу Ваньнином телами на этой постели, он обманывал своего Учителя и самого себя, убеждая, что в будущем у них будет еще множество возможностей.
Что они всегда будут вместе.
Если любовь и страсть могут навечно связать их неразрывными узами, с заката и до полудня он жаждал заниматься с ним любовью, и, засыпая, сплестись телами и запутаться в друг друге так, чтобы не распутаться до рассвета. Когда же первый луч солнца рассеет ночную тьму, он мечтал нежными ласками разбудить его, чтобы среди бела дня на сбитой постели они могли предаваться разврату, чувствуя себя такими бесконечно грязными, бесконечно любимыми, бесконечно желанными.
Мо Жань сжал их члены вместе, поглаживая и надрачивая.
Глаза Чу Ваньнина заволокло туманом желания, дыхание стало частым и поверхностным. В такт движениям Мо Жаня, его губы чуть приоткрывались и закрывались, а взгляд становился все более расфокусированным и отрешенным.
В самый упоительный момент, когда они были близки к кульминации, внезапно кто-то постучал в дверь.
Чу Ваньнин резко пришел в себя, и румянец возбуждения вмиг сошел с его лица. Мо Жань тут же закрыл ему рот ладонью, не позволяя издать ни звука, так что в комнате вмиг воцарилась тишина. Вот только сам Мо Жань и не думал останавливаться, продолжая яростно двигать другой рукой, доводя их обоих до такой желанной разрядки.
Чу Ваньнин хотел покачать головой, но Мо Жань так крепко держал его, что он только и мог что смотреть на него своими глазами феникса, в которых читались возбуждение и страдание, злость и разочарование.
— Учитель, вы здесь?
Услышав этот голос, Чу Ваньнин рассердился еще сильнее и зло уставившись на Мо Жаня, тихо хлопнул рукой по деревянному изголовью.
Мо Жань тяжело сглотнул, так что его кадык очень сексуально перекатился, после чего низким севшим голосом пробормотал:
— Да. Я знаю, что это Сюэ Мэн.
— Учитель?.. — так и не дождавшись ответа, Сюэ Мэн пробормотал, — Странно, свет-то горит… Учитель?!
Несмотря на смущение Чу Ваньнина, Мо Жань, похоже, и не собирался обращать внимание на нежданного гостя. Он по-прежнему лежал на нем и с наслаждением предавался разврату. Чу Ваньнину оставалось предположить, что из-за того, что в комнате было довольно темно, Мо Жань принял яростный огонь в его глазах за туманную дымку вожделения.
— Учитель?
Ученик снаружи не собирался уходить, а ученик в его постели не думал останавливаться. Оказавшись между молотом и наковальней, Чу Ваньнин так разозлился, что в отчаянии укусил Мо Жаня за палец. Только после этого Мо Жань отдернул руку и поднял на него свои темные глаза, в которых, казалось, плескалась затаенная обида.
Его тихий голос вдруг стал обжигающе-низким и обволакивающе-вкрадчивым:
— Ты так больно укусил меня…
— От боли не умер, ну и ладно, — прошипел Чу Ваньнин, пытаясь успокоить вконец сбившееся дыхание. Бросив на Мо Жаня суровый предупреждающий взгляд, он ответил человеку за дверью, — я уже в постели, в чем дело?
— Ой, да ничего важного, — ответил Сюэ Мэн. — Просто я… я никак не могу заснуть. Разные мысли одолевают, вот я и решил поговорить с Учителем…
Его голос мало-помалу затихал, и было легко представить, как снаружи Маленький Феникс с каждым словом все ниже опускает голову.
Чу Ваньнин: — …
Что происходит? Почему именно сегодня ночью у этих двоих появилось желание излить ему душу?
Чу Ваньнин почувствовал тревогу и, шлепнув лежащего на нем Мо Жаня, тихо сказал:
— Вставай и одевайся быстрее.
Мо Жань тут же широко распахнул глаза и с совершенно щенячьим выражением уставился на него:
— Ты хочешь, чтобы он вошел?
— Его голос звучит как-то странно…
— А как же я?
— … — несмотря на смущение, Чу Ваньнин все же нашел в себе силы твердо сказать, — а ты оденься и спрячься под кроватью.
Автору есть, что сказать:
Мо Жань: (с вызовом) — Почему я должен прятаться под кроватью?! В конце концов, я ведь не какой-то там прелюбодей[208.4]! Я и с места не двинусь! Просто подожду, пока он войдет!
Чу Ваньнин: — Хорошо, тогда ты сиди, а я пойду открою дверь.
Мо Жань: —… (вмиг струсил[208.5])
Глава 209. Учитель возбужден? 18+
Мо Жань аж поперхнулся. Сюэ Мэн действительно невыносим! Чего, спрашивается, расшумелся-то?! Все мысли о том, рассказывать или нет о мрачных тайнах его прошлой жизни, окончательно исчезли. Вспыхнувшее негодование лишь усилило бушевавший в его крови огонь неудовлетворенного желания. Он не мог понять, зачем Сюэ Мэн вообще приперся поговорить с Чу Ваньнином посреди ночи?.. Ему заняться больше нечем?!
Но переспорить Чу Ваньнина было невозможно, поэтому, все еще лежа на нем, Мо Жань наклонился, чтобы заглянуть под кровать, после чего принял прежнее положение и, поцеловав этого упрямца, объявил:
— Ничего не выйдет.
— Ты…
— Не сердись, это не потому, что я тебя не слушаюсь, — ответил Мо Жань, — просто кровать очень низкая, так что при всем желании я под ней не помещусь.
Чу Ваньнин: — …
— В этой комнате нет даже шкафа для одежды, а окно и дверь выходят на одну сторону. Мне негде спрятаться, поэтому скажи ему, пусть уходит.
Чу Ваньнину после размышлений не оставалось ничего другого, кроме как послушно сказать:
— Давай поговорим об этом завтра. Я хочу спать.
— А можно мне просто посидеть с вами немного? — голос Сюэ Мэна звучал обиженно, плаксиво и даже немного гнусаво. — Учитель, мое сердце и правда в
