Она осторожно вытянула руку. С пальца сорвалась капелька протоплазмы – и вошла в замок тумбочки. Больше и не надо. Все защиты, направленные на людей бессильны перед привидением. А сейчас…
Лорри сосредоточилась. Капелька протоплазмы послушная ее воле, задвигалась в замке, отжала язычок – и тумбочка щелкнула. Лори тут же зарылась туда. И – в удивлении присвистнула, забыв про вульгарность подобного звука.
В тумбочке лежали шесть накопителей. Каждый не меньше, чем на сто тысяч искр. Стоило это… Лорри знала, что ее внучка
такие
себе позволить не может. То есть не могла. Тёрн подарил. И ей, и ее друзьям после приключения в горах. Но Кан?
Откуда у него такие деньги?
Кстати, вексельная книжка гномьего банка лежала рядом. Лорри открыла первую страницу и опять присвистнула. Порядка полумиллиона золотых? Откуда дровишки!?
В самой глубине тумбочки стоял еще один предмет. Небольшая шкатулка вроде бы из дерева. Лорри потянулась за ней. Достала и попробовала приоткрыть. Нет, не поддается. И ощутимо колет какой‑то магией.
А это что?
Небольшой свиток пергамента. Пергамента? Да все давно перешли на тростниковую бумагу! А это…
Лорри внимательно изучила структуру свитка. И вдруг дернулась, словно от удара. Больше всего это напоминало… человеческую кожу?
Нет! Не надо так плохо думать о человеке!
Наверняка всему этому есть какое‑то здравое объяснение!
Лорри осторожно развернула свиток. И начала читать. Секунды. Две… Межмировой переход? Но… зачем!?
– Так‑так кто это тут у нас? – раздался за спиной издевательский голос.
Лорри резко обернулась.
Кан стоял в дверях и внимательно смотрел на призрака.
– И что же ты у меня тут забыла?
Взгляд его упал на свиток, на открытую тумбочку… Лорри выронила скрутку кожи и рванулась в стену.
Поздно!!!
Тело призрака охватила синяя петля – и женщина забилась в путах, вереща, как оглашенная.
– Пусти! Сволочь! Мерзавец!! Негодяй!!! Пусти, кому говорят!?
На лице Кана появилась кривая ухмылка.
– Чтобы через пять минут весь Универ узнал о моих маленьких секретах? Прости тетушка, но этого я позволить не могу. Перебьешься. Развоплощать я тебя пока не стану. Ёлка мне не простит, если что. А вот кое‑что другое…
Кан протянул руку к тумбочке и прищелкнул пальцами. Еще одна коробочка скользнула ему на ладонь. Он провел над ней второй рукой и зашептал заклинание.
Лорри взвыла, что было сил, и опять забилась, пытаясь вырваться. Но – куда там!
Не обязательно развоплощать призрака, чтобы от него избавиться. Можно его просто запечатать в закрытом сосуде. Привязать к нему. И – все.
Никуда он не денется от привязки.
Нечто подобное проделывал с джиннами Сулейман ибн Дауд.
Лорри с ужасом поняла, что ее затягивает в шкатулку.
Вспышка синего света.
Темнота.
Кан вздохнул, провел пальцем по крышке шкатулки, спрятал ее в карман и пожал плечами.
– Посиди‑ка ты тут… пока… Принесло тебя на мою и свою голову. Но я не могу позволить тебе расстроить мои планы.
***
Дома я рванула к аптечке за лекарствами.
Спустя двадцать минут мы все сидели в гостиной и подсчитывали раны.
Все были живы – это просто прекрасно.
В минусах – накопители были наполовину разряжены. Даже больше, чем наполовину. И зарядить их не представлялось возможным. Разве что хулиганов поискать? Но сразу таких, как Ягуар и компания не найдешь, а отбирать жизненную силу за менее тяжкие преступления?
Так и нарваться можно. На вылет из Универа.
Худшее преступление для УМа – это поставить себя выше обычных людей. И вообразить, что ты – гений, а они быдло просто потому, что тебе повезло со способностями, а им – нет. За такое можно даже на суд угодить и под лишение магических способностей.
А ведь накопители придется разрядить и еще. Потому что без ран остались только я и Тёрн. И то – элвары защищали его, а он – меня. Вот для меня все и обошлось. А для ребят…
Катя отправилась в магазин за продуктами. Поэтому мы могли спокойно заниматься своими боевыми ранениями.
Эвин пострадал тяжелее всех. Глубокие рваные раны пересекали его спину, бока и переднюю лапу, то есть правую руку. Ему чуть не выпустили кишки. И лежать нашему другу не меньше трех‑пяти дней. Даже при том, что на оборотнях все заживает, как на собаках. Вопреки всем сказкам, оборотни не исцеляются при перекидывании. И сейчас над ним колдовал Лерг. Как в прямом, так и в переносном смысле.
Ему досталось меньше всего – только ушиб на ноге. У Лютика – несколько кровавых царапин на левой руке – отмахнулся не глядя и не учел, что горгулья еще не сдохла.
Винер ранен в плечо, не сильно, но обидно. У Керрона легкая контузия и сотрясение мозга. Мой супруг физически невредим, но какая‑то крылатая дрянь умудрилась наплевать ему на голову – и волосы предстояло отмывать долго и упорно. Грустно, одним словом.
Мои идеи слишком дорого обходятся.
– Они так не думают…
Голос супруга прозвучал, как всегда, неожиданно. Я хоть и привыкла, что в моей голове он, как у себя дома, но иногда…
– Это становится для тебя приятной неожиданностью.
– Именно. А о чем думают ребята, милый?
– Керрон ни о чем. У него действительно сотрясение. Пару дней пролежит. Винер ждет, когда освободится Лерг. Лютик ругается на горгулью и представляет ее в весьма интересных позах… особенно сейчас, когда протирает раны. Лерг прикидывает, как лучше разобраться с ранами Эвина. А сам Эвин, чтоб ты знала, думает исключительно о Кате и очень хочет знать, что же произошло в церкви потом…
– Так почему бы не выйти в и‑нет? Наверняка там кто‑то это уже выложил! И можно поглядеть местные новости!
– Так выйди!
