Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Ревок торопливо спустился с площадки, выскочил из старой ризницы и побежал по галерее к великому темплуму.

Кыс прекратила стрелять. Оказавшиеся на ее пути пять маршалов и три секретиста попытались спрятаться за северным портиком. В этом случае они были бы надежно защищены, а она оставалась бы на открытом пространстве. Но Пэйшэнс схватила их телекинезом и остановила на полушаге: испуганные, неподвижные цели. Теперь их тела устилали двор.

Кыс оглянулась на Ануэрта. Из ствола его автоматического пистолета поднимался дымок. Шолто ни секунды не колебался, когда началась перестрелка.

— Хорошая работа, — сказала она.

— Я пытаюсь играть свою роль, как получается.

Перед ними был северный портик темплума, тыльная сторона старой ризницы также освещалась прожекторами. От куполообразной крыши отчалил и стал подниматься в ночное небо ярко освещенный лифтер.

— Похоже, мы опаздываем на представление, — сказала Кыс. — Следуй за мной.

— Конечно, мамзель, но что это за неуютный звук?

Пэйшэнс Кыс остановилась и огляделась. В глубине северного портика стоял человек, неистово раскручивающий над головой псайбер-манок.

Ночь над их головами разорвал яростный лязг — это захлопали стальные крылья. Со всех зданий общего блока слетались птицы, образуя колышущийся шар Пагубы, сверкающий и переливающийся в свете прожекторов.

— Только не снова, — пробормотал Ануэрт.

— Шолто. Спрячься за моей спиной, — сказала Пэйшэнс Кыс. — Прячься за мной.

Образовав узкую стрелу, металлические птицы заложили вираж, а затем спикировали вниз, готовясь разорвать Кыс и Ануэрта на части.

Получив ранение в бедро и припадая на ногу, Гарлон Нейл развернулся и прикончил еще двоих секретистов из плазменной винтовки. Он видел врата великого темплума, окутанные дымом, основной причиной возникновения которого послужил сам. Но он больше не видел ни Рейвенора, ни Белкнапа.

Темплум-сквер теперь превратился в полномасштабное поле битвы. Безумная ярость его нападения на маршалов и секретистов привела к панике среди и без того нервничавших людей на краю площади. На подъездных дорогах и бульварах вспыхнул полноценный бунт. Нейл понимал, что ему необходимо добраться до старой ризницы. Он похромал вперед, не обращая внимания на отдаленное эхо орудийного огня и крики, доносящиеся из темноты.

И тут что-то тяжелое вылетело из завесы дыма и ударило его в лицо. Нейл рухнул на четвереньки, выронив плазменную винтовку.

Бонхарт попытался ударить Гарлона по позвоночнику, но Нейл перекатился на спину, выплевывая кровь, и сумел блокировать удар. Все еще лежа на земле, он усилил захват и сломал пальцы секретиста.

Бонхарт закричал от боли и отшатнулся назад, прижимая руку к груди. Вскочив на ноги, Нейл выхватил хостековские автоматические пистолеты и всадил восемь пуль в грудь противника.

Секретист закачался и упал. Сжимая по пистолету в каждой руке, Нейл закружился на месте, проверяя, нет ли новых неожиданностей. Но в поле зрения не было никого… во всяком случае, никого живого. Тогда почему же ему кажется, будто…

Словно из ниоткуда прилетел кинжал. Нападение было настолько стремительным и свирепым, что у Гарлона едва хватило времени на то, чтобы его заметить. Он отпрыгнул назад, и клинок рассек стволы обоих пистолетов.

Нейл отбросил испорченное оружие и низко пригнулся, настороженно поворачиваясь вокруг своей оси. Моникэ, едва заметный фантом в дымном воздухе, кружила вокруг него, нанося удары зазубренным клинком. Нейл почувствовал, как один из них пробил армированный комбинезон и вспорол кожу на спине.

Он развернулся отчаянным рывком, но фантом уже испарился. Оставаясь за спиной неповоротливого мужчины, всегда за его спиной, Моникэ готовилась нанести смертельный выпад.

В сопровождении Белкнапа я вплыл в неф великого темплума. Это пустое и тихое место являло собой резкий контраст безумной ночи снаружи.

— Сюда, — сказал я Белкнапу.

Из западного коридора выбежал мужчина в сером костюме. У него были усталые желтые глаза, как два умирающих солнца. Он перешел на шаг и направился к нам.

— Имперская Инквизиция! — объявил я. — Сдавайтесь.

— Я знаю, кто вы, — сказал он.

Я тоже знал, с кем имею дело. Секретист потянулся сознанием и ударил меня, заставив откатиться назад. Белкнап попытался выстрелить в него, но желтоглазый легким кивком заставил нашего доброго доктора пролететь порядка двадцати метров. Падая, Патрик сломал скамью, а затем, потеряв сознание, сполз на пол.

— Понеслась! — произнес я, покидая тело.

Ревок встретил меня, не пытаясь уклониться от нападения. Он принял колючие красные очертания, имеющие вкус прокисшего вина, и прорвался сквозь мои ментальные защиты. Я отшатнулся назад, оказавшись таким же беззащитным, как мидия, чью раковину взломали за обеденным столом.

Ощущая зловоние собственных ментальных ран, я восстановил свою броню и снова схлестнулся с Ревоком, вонзая вертела пси-энергии в его красную псионическую форму. Они утыкали его, словно перья.

Ревок взвыл.

От ударной волны заходили ходуном деревянные скамьи великого темплума и вылетело несколько окон. Я вогнал вертела еще глубже, превращаясь в ежа с метровыми иголками. Ревок снова закричал и вырвался из моего захвата, ломая иглы. Он взмыл под самый купол великого темплума, где принял очертания какого-то крылатого создания, смутно напоминающего летучую мышь, но для описания которого явно не хватало четырех измерений. Тварь выпустила длинные, волокнистые щупальца, которые хлестнули по мне, сдирая впопыхах поставленные защиты и сминая края моего сознания. В отчаянной попытке укрыться от удара, я приобрел форму отточенного клинка и устремился сквозь хлещущие по мне щупальца, рассекая их, пока не вонзился во влажную сердцевину «летучей мыши».

Дрожащее тело Ревока пало на колени. Из его глаз и носа струилась кровь. Он напряг свое сознание, сжимая чуждые нашему миру очертания «летучей мыши» до крошечной красной точки, а затем разворачивая ее в сложную геометрическую фигуру. Фигура эта начала множиться и заполнять пространство своими копьями со скоростью, возрастающей по экспоненте. От плодящихся геометрических структур несло горелой кровью и старыми костями.

Я пытался увернуться, стараясь найти место для отступления. Но они были повсюду вокруг меня. Раздался неистовый треск, и мне показалось, будто вся планета выхвачена из гравитационного поля звезды, точно плод, срываемый с ветки. Отвратительные геометрические фигуры, количество которых уже достигало нескольких сотен, стали стремительно сходиться вместе, сжимаясь вокруг моего сознания, подобно зубам фрактального дракона. Такого хищника я прежде не знал. Он не кусал, но сокрушал. Я оказался зажат между сложными геометрическими фигурами, подходившими друг к другу настолько идеально, что между ними не оставалось ни единой щели.

От меня не останется и мокрого места, когда они сойдутся. Вырваться я мог, только прорвав реальность и устремившись к собственной гибели. Я пытался вырваться на свободу. Но не мог. Не мог.

Кара, Карл и Плайтон проникли через северный вход старой ризницы и скорчились в тени. Из своего укрытия они могли видеть недавно установленное возвышение и кружок шифровальщиков, собравшихся вокруг медленно поворачивающейся сферы, парящей в столбе света.

— Мы должны… — заговорила Плайтон.

— Постойте! — воскликнул Карл. — Святая Терра! Это же губернатор Баразан!

Диадох протянул руки к свету и раздвинул металлические страницы словаря. Он начал читать, произнося непроизносимое.

С потолка посыпалась штукатурка. В небе полыхнула молния. Диадох изрек первые созвучия сотворения.

Напитавшись энергией, засияли резонирующие обелиски. Промчавшись ледяным порывом, небесный белый свет озарил ризницу и протянулся непрерывными лентами по осевым направлениям города. Каждая из девятисот девяноста девяти церквей была освещена этими лучами. Священнослужители прочитали содержимое своих дисков до половины. И теперь жгучий свет образовал огненные ореолы вокруг прихожан.

В сиянии старой ризницы Диадох перебирал страницы словаря, декламируя могущественные не-слова антиязыка Энунции.

Он помедлил только для того, что сорвать с себя личину. Маска Оски Людольфа Баразана упала на пол площадки.

Открылось обожженное, изувеченное, но истинное лицо Диадоха — отвратительное месиво обгоревшей мускулатуры, воспаленной плоти и черных зубов, не защищенных губами.

Он снова протянул свои руки, продолжая перелистывать страницы металлического словаря и читать не-слова.

Его окружил ореол. Участок за участком, его тело восстанавливалось. Плоть наползала на кости, обрастали кожей руки, будто под руками скульптора возрождалось лицо. Мясо, кожа, волосы… все преобразовывалось, становясь ярким и свежим.