оказался точно такой же карандаш, как уже видел и трогал король… кхм. Он и так уставился на меня с подозрением. И так буравил глазами, будто засомневался. И так следил за моей рукой, когда я резала бумагу, словно голодный пес – за куском колбасы… блин. Еще немного, и я начну думать, что он обо всем догадался!
Однако его величество только нахмурился и наконец отвернулся.
– Что еще вы хотели узнать, леди?
Я же ненадолго задумалась.
– Меня интересует, на чем основывается магия жреца. Мастер Драмт, ваша магия, насколько мне известно, базируется на формировании мыслеформ с последующей их вербализацией и дальнейшим материальным воплощением. При этом основой вам служит эйнараэ с его особыми лингвистическими конструкциями. А что использует жрец, когда создает свои заклинания? Он ведь их создает?
– Кхе…
Я удивленно повернулась к магам.
– Что-то не так?
– Леди, – странно закашлялся мастер Иголас Двир. – А вы не могли бы задать свой вопрос немного иначе? Знаете, я не первый год преподаю в Магистерии, но, признаться, мне незнакомы термины, которые вы сейчас использовали.
– Ох, простите, – искренне смутилась я. – Я просто хотела сказать, что ваша школа предусматривает использование образов, сформированных первоначально в уме, верно? Такой мысленный образ и есть неоконченное заклятие. Вернее, по смыслу-то оно закончено, но до тех пор, пока остается лишь образом, еще не работает. А затем вы используете другую форму, словесную, сливаете вместе два этих элемента и в результате получаете совершенно иную конструкцию, которая уже имеет цвет, вид, смысл и, разумеется, силу.
– Э… верно, леди. Хотя вы весьма оригинально излагаете известный каждому новичку материал.
– Я немного знакома с теорией, мастер Двир, – улыбнулась я. – У меня есть хороший друг, который помогает ориентироваться в этом вопросе.
Мастер Двир важно кивнул.
– Я понял вас, леди. И вы совершенно правы: для материализации готового заклятия нам требуется знание глубинной сути вещей. Их истинные, изначальные имена, владение которыми и позволяет добиться власти над тем или иным предметом. Собственно, процесс формирования заклятия представляет собой процесс увязывания этих имен… от самых простых предметов до сути действий… после чего оно обретает законченный вид и способно воплотиться в какой-то определенной форме. Я, наверное, непонятно объясняю?
– Нет-нет, – поспешила заверить я. – Вы объясняете прекрасно. Значит, эйнараэ служит вам своеобразным переводчиком? Используя его, вы тем самым переводите мысли в реальные образы, сохраняя точность термина и заодно придавая простому слову истинное звучание?
– Можно и так сказать. Эйнараэ очень точно описывает суть вещей, леди, именно поэтому эары являются сильнейшими магами нашего мира. И поэтому мы стараемся перенять их опыт для своих собственных нужд.
Я покачала головой.
– Чтобы правильно использовать эйнараэ, нужно очень четкое произношение, мастер Двир. Одна ошибка в интонации, и заклинание испорчено.
– Тоже верно. Поэтому наши ученики на протяжении двадцати лет изучают язык эаров, учась правильно использовать его во время произнесения заклятий.
Я выразительно покосилась на мастера Драмта и чуть заметно качнула головой. На что он лишь невесело улыбнулся, а потом уставился куда-то в пол, пряча появившуюся в глазах слабую надежду на то, что когда-нибудь этот барьер будет пройден.
– Так как же в таком случае творит заклинания жрец? В эйнараэ нет таких слов, чтобы можно было подчинять неживое. Значит, он использует какой-то другой инструмент?
– Да, леди. Для темного мага близок язык Подземного мира. Язык демонов. Шейри. И самого Айда. Там, где не справляется эйнараэ, есть его полная противоположность – дабараэ. Язык мертвых.
– И принес его жрецу, видимо, призванный им демон, – задумчиво заключила я. – Очень интересно. Но ведь призвать демона с помощью эйнараэ нельзя. А до того, как появится демон, дабараэ маг познать не может… но тогда как же?..
– Мертвое знание, – внезапно вмешался в разговор святой отец, – единожды придя в наш мир, уже не способно отсюда исчезнуть. Один темный маг неизменно тянет за собой появление другого. Проклятый язык, однажды прозвучав вслух, навсегда осквернил человеческие уста. Несмотря на все старания церкви, полностью уничтожить его не удается: обрывки знаний все еще где-то хранятся, всплывая то в головах потомственных ведьм, то на черных алтарях, то еще где… пока живы жрец и его демон, это знание никуда не уйдет. И пока он не будет уничтожен, его невозможно искоренить. Зло быстро цепляется за людские разумы, леди. Быстро, но очень незаметно. Так, что человек может стать слугой Айда, даже не поняв, где и как это случилось. А потом уже слишком поздно: Айд получает себе в рабство новую душу. И нового слугу. А со временем еще один из его демонов приобретает возможность воплотиться на земле.
Я снова подумала о Лине и Айне.
– Вы имеете в виду ведьм, святой отец?
– И их тоже.
– Тогда почему в Вольнице их не уничтожают поголовно? Почему их и младших шейри все еще можно встретить в некоторых эрхах?
Священник недовольно нахмурился.
– Ведьмы хорошо прячутся, леди. В Валлионе, смею надеяться, их уже не осталось. Что же касается Вольницы, то там свободные земли. И свободные эрхи. Не все из них согласны принять у себя Карающих, чтобы избавить народ от приверженцев Айда, а насильно врываться в их владения мы не имеем права. Таков закон, который одинаково равен и для простого мира, и для церкви.
– А как вы поступаете с ведьмами? – ровно осведомилась я. – Убиваете? Сжигаете? Бросаете в тюрьму?
– Зачем? Мы просто лишаем их силы. И отбираем шейри, разумеется. После этого они становятся неопасными.
– А знание, которое они несут? – так же ровно уточнила я, хотя, признаться, ответ меня удивил и малость порадовал. Если уж они справляются без убийств… может, не так уж все и плохо?
Святой отец внимательно на меня посмотрел.
– Знаний мы их лишаем, леди. Есть специальный обряд. После этого ведьма перестает помнить, кем была раньше, и может начать новую жизнь.
– То есть вы попросту стираете им память?! Или… – Я похолодела. – Заходите еще дальше и замахиваетесь на саму личность?
– Избавление от Тьмы не приносит смерти, – сухо продекларировал священник, заставив меня мысленно содрогнуться. – Если уничтожить только шейри, это не принесет успеха: ведьма тут же призовет себе другого. Если оставить ей хоть какую-то часть памяти, она рано или поздно вспомнит прошлое. Но если ее убить, то ее душа вернется в Тень и пополнит ряды слуг Айда. Так что мы оказываем ей услугу, позволяя начать жизнь заново и позволяя прожить ее так, чтобы даже в этом случае заблудшую душу мог принять Аллар.
Я отвернулась.
– Спасибо, святой отец. Я поняла.
– Вам незачем волноваться, леди, –
