свой бурдюк на озере перед завтрашним входом в Руидин. Вечером, она сидела и думала, настраиваясь.
Жизнь айил менялась. Требовалась сила, чтобы принять изменения, когда невозможно их избежать. Если бы холд был поврежден во время рейда, и ты восстановил его, ты никогда не сделаешь его точно таким же. Ты воспользуешься шансом для исправления ошибок - двери, скрипящей на ветру, неровного участка пола. Сделать это именно так, как было, было бы глупостью.
Возможно, традиции, такие как поход в Руидин, и даже проживание в Трехкратной Земле - необходимо будет в итоге пересмотреть. Но сейчас, айил не могли оставить мокрых земель. Наступала Последняя Битва. И Шончане, захватившие много айил и сделавшие хранительниц мудрости дамани, что недопустимо. И Белая башня, до сих пор полагавшая, что все айильские Хранительницы Мудрости, способные направлять были дикарками. Что-то должно быть сделано по этим поводам.
И она сама? Чем больше она думала об этом, понимала, что она не могла вернуться к своей старой жизни. Она должна быть с Рандом. Если он выживет в Последней битве - а она намерена бороться изо всех сил, чтобы так наверняка и стало - он все равно будет царем мокроземцев. И еще была Илейн. Авиенда с ней собирались быть сестрами-женами, но Илейн никогда не покинет Андор. Будет ли она ожидать, что Ранд останется с ней? Значит ли это, что и Авиенда тоже должна так сделать?
Так тревожно, как за себя так и за свой народ. Традиции не должны быть сохранены только потому, что это традиции. Сила не есть сила, если у нее нет цели или направления.
Она изучала Руидин, такое огромное место камня и величия. Большинство городов отвращало ее своей гадкой грязью, но Руидин был иным. Крыши - купола, полузаконченный монолиты и башни, тщательно спланированные участки с жильем. Фонтаны теперь струились, и, все же значительная часть еще носила следы, битвы Ранда там. Большинсто этого было убрано семьями, жившими здесь, айильцами, не пошедшими на войну.
Не было бы никаких лавок. Никаких споров на улицах, никаких убийств в переулках. Руидин, возможно, был лишен своей значимости, но он останется местом мира.
Я пойду дальше, решила она. Пройду через стеклянные колонны. Скорее всего ее мысли были верны, и проход через них будет не таки важным, как ранее, но ей было действительно увидеть, что видели другие. Кроме того, знание о том, что бы раньше, важно, для того, чтобы понять будущее.
Хранительницы Мудрости и клановые вожди посещая это место на протяжении веков, возвращались со знанием. Может быть, в городе будет показано ей, что делать с ее народом, и о что делать с ее сердцем.
Глава 46
Ремесло кожевника
Андрол осторожно взял овальный кусок кожи из кипящей воды; она потемнела и скрутилась. Он быстро работал, разминая ее своими мозолистыми пальцами. Теперь кожа стала упругой и податливой.
Он спешно сел на лавку, квадрат солнечного света, льющегося через окно, упал на него справа. Обернул кожу вокруг толстого деревянного прута примерно двух дюймов в поперечнике, затем проткнул дырочки по краям.
Оттуда Андрол начал сшивать кожу с другим куском, который он подготовил заранее. Хорошая строчка с лицевой стороны сохранит вещь от изнашивания. Немало кожевников небрежно подходили к шитью. Но не Андрол. Именно шов был тем, что люди видели в первую очередь; он выделялся как краска на стене.
Пока он работал, кожа подсохла и частично потеряла упругость, но все еще оставалась достаточно гибкой. Он делал аккуратные и ровные стежки. Несколько последних он затянул потуже и использовал их, чтобы обвязать кожу вокруг деревянного прута; он обрежет эти стежки, когда кожа высохнет.
К законченному шитью он добавил несколько украшений. Поверху выбил имя, используя для этого маленький молоточек и штампы с буквами. Следующими стали знаки Меча и Дракона; он сам сделал эти пластины, основываясь на значках, которые носили Аша'маны.
В нижней части с помощью штампов с меньшими буквами он выгравировал слова "Оберегать. Хранить. Защищать". Пока кожа продолжала сохнуть, Андрол достал краски и марлю, чтобы осторожно оттенить буквы и рисунки для контраста.
Такой вид работы приносил спокойствие; слишком многое в его жизни в эти дни вращалось вокруг разрушения. Он знал, кем должен быть. Андрол пришел в Черную Башню в первую очередь потому, что понял то, что должно было произойти. Тем не менее, было приятно создавать что-нибудь.
Он оставил текущий кусок, позволяя ему высохнуть, работая в это время над несколькими седельными ремнями. Андрол сверил ремни с отметками на краю стола, затем потянулся в сумку с инструментами, которая свисала сбоку стола, за ножницами - он сам их сделал. Он был раздосадован, когда не обнаружил их на своем месте.
"Чтоб он сгорел, тот день, когда я проговорился, что у меня здесь были хорошие ножницы," - подумал Андрол. Несмотря на якобы строгие порядки, которые Таим установил для Черной Башни, хаос тут был удручающих размеров. Серьезные нарушения сурово карались, но мелочами - например тем, чтобы забрести в чью-нибудь мастерскую и "одолжить" его ножницы, - пренебрегали. Особенно, если взявший взаймы был одним из любимчиков М'Хаэля.
Андрол вздохнул. Его нож для ремней ожидал заточки в доме Куэллара. "Ну, - подумал он, - Таим действительно продолжает заставлять нас искать предлоги, чтобы направлять..." Андрол освободил свое сознание от эмоций, затем схватился за Источник. Месяцы прошли с тех пор, когда он последний раз испытывал с этим трудности - поначалу он был способен направлять только тогда, когда держался за кожаный ремень. М'Хаэль выбил это из него. Что было не совсем приятным процессом.
Саидин хлынула в него, сладкая, могущественная, прекрасная. Он долгое время сидел, наслаждаясь ей. Порча исчезла. Каким изумительным это было. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
На что это было похоже, удерживать так же много Единой Силы, как могли другие? Время от времени, он жаждал этого. Он знал, что слаб - слабейший среди Посвященных во всей Черной Башне. Вероятно, столь слабый, как он, не должен был бы никогда продвинуться от Солдата. Логайн ходил с этим к Лорду Дракону и сделал повышение возможным вопреки прямо выраженным желаниям Таима.
Андрол открыл глаза, затем взялся за ремень и сплел крошечные врата всего лишь в дюйм шириной. Они вспыхнули жизнью перед ним, разрезая ремень пополам. Он улыбнулся, потом позволил им исчезнуть и повторил прием.
Некоторые говорили, что Логайн настоял на повышении Андрола, только чтобы подкопаться под власть
