Мы смотрели туда. Как он всплыл. Как не хотел тонуть.
Он молил нас о пощаде. Клялся. Молил помочь.
А мы стояли и смотрели, как из тьмы поднялись черные щупальца и начали обвивать тело этого ничтожества. Наблюдали, как его медленно утягивает тьма.
Но по этому поводу я ничего не чувствовал. Из-за него столько всего произошло. Он более чем заслуживает такого наказания. Пусть он всего лишь кусочек былого себя. Но нам этот кусок важнее. Ведь он сделает нас сильнее.
+70 Праны.
Пришло мне сообщение.
— Неплохо, — хмыкнул я.
— Очень даже, — кивнул Убель, в его руках остался балахон Лика. — Это нам пригодится.
— Для чего?
— Для новой Сферы, — ответил он. — А тебе пора продолжить то воспоминание…
Вскоре, сознание вернулось в тело. Рана на животе исчезла. Боли тоже не было.
Сначала вернулся слух. Затем зрение.
Лязг клинков. Звон доспехов. Тяжелые шаги. Горячее дыхание и ярость боя.
Эти двое сражались без страха, без сомнений и жалости. У них было только одно желание — Победить!
У каждого за спиной что-то есть. То кого они хотят защитить. То во что они верят. То к чему стремятся.
Удар! Блок! Парование! Рывок! Удар!
Черный и белый рыцари неистово сражались. Казалось, они могут битья вечно.
Черный рыцарь, без плоти, без души и жизни. Скелет в доспехах. Вооруженный полуторным черным мечом, он не знал страха, не знал сомнений, не знал жалости. Он давно лишился всего. Только для того, чтобы обрести силу…
Белый рыцарь. Стареющий муж. Его бело-серые доспехи износились. На них много вмятин, царапин, дыр. Сам человек старее, слабеет, боится, сомневается и дышит… Он слабее своего противника. Но два его клинка с бешеной скоростью обрушиваются на бессмертную тварь. Он не сомневается, он не жалеет, он не боится, потому что у него есть душа. Потому что он человек…
Удар. Рывок! Они схлестнулись! От их удара потрескались стены!
Ударная волна прошла повсюду, снося все на своем пути. Прекрасные гравюры, украшающие этот зал, были разрушены одним только ударом их мечей. Яростный рык двух противников прошел по всему замку. Ярость и сила. Вот что было в этом рыке.
Удар!
Еще!
Казалось, они разрушат все вокруг одним только своим присутствием.
Они разорвали дистанцию.
Оба были ранены. Доспехи разваливались на куски, а мечи потрескались.
Их клинки засветились.
Меч Рыцаря смерти стал ярко-зеленым. Он загорелся, словно мертвое пламя. Пустые глазницы черепа вспыхнули огнем ненависти.
Смерть… пред нами сама смерть…
Клинки второго стали двумя лучами рассветного солнца. Яркими, теплыми. Они вселяли надежду и пробуждали чувства.
Рывок!
Казалось, земля разверзлась от их движений.
Они столкнулись.
Вспышка!
Ударная волна впечатала меня в стену.
Насколько же они сильны…
Когда я все же смог открыть глаза и сполз со стены, моему взору предстала иная картина. Разрушенный зал. Пробитая крыша, из которой было видно ночное небо.
И двое стоящие посреди всего этого хаоса.
Оба пронзенные оружием друг друга.
Кевель упал, истекая кровью. Черный меч пробил его живот, и паладин не мог больше стоять.
Черный рыцарь тоже упал. Два меча пошли в его грудь. Они слабо светились. Тело скелета начало медленно рассыпаться.
— Что это? — прошептал Рыцарь. — Это не святая магия…
— Кхе! — откашлял кровь. — Твоя… душа…
— Душа?
— Да, я собрал ее. По кусочкам. То, что ты отдал Темнейшей… я медленно собрал… Делая все, что она скажет… — он тяжело дышал, держась за меч.
— Почему?..
— Остановить своего брата… это… мой долг… — ответил он. — Посмотри на меня Луск. Я больше не паладин… Я не владею святой силой… Я ушел из Ордена, после того как узнал правду…
— Ушел?..
— Да… — он опустил голову и выплюнул кровь. — Когда я узнал… что все это… сделали боги… то потерял веру… наплевал на богов… И моей целью жизни стала защита всех живых… Так я и встретил Белато… И так я собирал твою душу… Мой… брат… Кха! Кхе-хе! А ты? Почему?
— Я… — он поднял голову к дыре в потолке. — Просто хотел защитить его… мою семью… все, что у меня было… Прости, брат… — он опустил голову. — Я просто хотел защитить его… — из черных глазниц потекли черные слезы. — Мой дом… — рыцарь завалился набок. Он начал быстрее истлевать. Его тело обращалось в прах. Он исчезал. — Как давно это было… Я и забыл… Мотодеус… Миккос… Амира… мы все… Это наш… конец..
— Прощай… брат…
— Да…брат… — череп скелета казалось, изменился, на нем появилось то самое лицо молодого парня, что защищал маленького мальчика от врагов. Он поднял голову и посмотрел на меня. В его серебряных глазах было тепло, он улыбнулся мне. — Ирвинг….
Тело его рассыпалось в прах…. Ветер подхватил останки и унес в ночное небо…
— Прощай брат…
Кевель тоже упал… Его тело теряло жизнь. Он сделал то, что хотел… Он достиг своей цели… Дальше ему не нужно ничего делать.
Я поднялся и подошел к нему.
Впрыск!
— Нет, — прохрипел он. Он схватил меня за руку. — Иди… Освободи того ребенка… от оков тьмы… — в глазах старика тоже были слезы. — Мы все хотим освободиться… Помоги ему…
Я кивнул ему. Он улыбнулся и отпустил меня.
— Прощай, Кевель… — сказал я. Плевать, что он всего лишь воспоминание. Плевать, что он не слышит меня. Плевать.
На моем плече появилась Чешира. Она вернулась.
Хорошо.
Вперед!
Я побежал в тайный проход.
Они там. Я чувствую их.
Нужно спешить.
Впереди дверь.
Штормовая нога!
Дверь сносит с петель.
Я врываюсь в зал и… зависаю…
Два шлема валялись на полу. А предо мной стояли эти двое…
Мужчина и женщина.
Высокий мужчина в черных латах. Его белые волосы достигали плеч. Его молодое лицо все же несло на себе призраки времени. Морщины, шрамы. А зеленых глазах была вековая усталость.
Рядом с ним стояла девушка в белых доспехах. Алые волосы падали на узкие плечи. Синие глаза смотрят с теплом. Лицо молодое, с веснушками. Мило.
— Что тут происходит? — спросил я.
Он улыбнулся.
— Ты все же пришел, — сказал Ир.
— Ты слышишь меня? — удивился я.
— Не только частичка Лика находится тут, но и наши, — он взял девушку за руку. — Я и Бел оставили частички себя тут, чтобы рассказать хоть кому-то правду о себе. Сколько же веков прошло…
— Много, — хмыкнул я. — И что же случилось?
— А все просто, — вздохнула девушка. — Ир проснулся. Смог скинуть с себя безумие и осознал что натворил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
