ближайшем будущем придется плотно контактировать с Тверитиным и его командой. А так как все что связано с идеологией по умолчанию — сильно мутное дело, то Гусев за меня испугался и решил с вашей помощью сделать необходимую накачку. Чтобы я не особо зарывался. Поэтому сейчас официально хочу сказать: товарищ генерал-полковник, никаких «левых» мыслей пропагандисты и вообще посторонние люди от меня не услышат. И я сделаю все, чтобы в ваши папки не попали дополнительные стукаческие бумаги!
Видимо, я был прав в своих предположениях, так как взгляд у Колычева изменился, и он уже не грозно, а насмешливо проговорил:
— Зарекалась лиса кур воровать… Но ты, действительно, будь крайне осторожен. Мало ли что и как повернется. Поэтому постарайся, чтобы при работе с новыми людьми к тебе не было никаких нареканий.
— Постараюсь, товарищ генерал-полковник!
— Ладно, ладно, хватит тянуться, — нарком улыбнулся и кивнул в сторону машин, — ну как тебе «ценные подарки»?
— Отличные машины! Только я свою до ума еще доводить буду.
— Ну это понятно. Хотя… а что именно сделать хочешь?
Я глянул на серенький автомобиль и твердо сказал:
— Внутрь еще не лазил, поэтому сказать тяжело, но вот относительно внешнего вида… В первую очередь — покрашу в яркий цвет. Скорее всего, в красный. А то у нас все машины черного, белого и зеленого цвета. Или как вот эта — блеклого. Скучно… А потом, может быть, даже крышу спилю и получится кабриолет! Это будет круто — ярко-красный кабриолет!
Иван Петрович удивился:
— А не слишком ли? В смысле — не слишком ярко для машины?
— Так в этом вся фишка! Да и по яркости, честно говоря, глаз стосковался. В армии все или зеленое или пятнистое. На гражданке почти так же. Начиная одеждой и заканчивая техникой. А тут — войне конец, все радуются, и моя бибика как дополнение салюта! Просто камуфляж и темные тона вот тут уже сидят, — я провел рукой по горлу, — и, думаю, что не только у меня. На улице же единственное яркое пятно — это трамвай. Вот и хочу внести новую струю.
— Хм, возможно, ты и прав…
Колычев задумался, а я, глядя на него, прикинул, что, вполне может быть, мои слова теперь будут обсуждать на самом верху, и, возможно, недолго моя яркая машина будет оставаться редким зрелищем на улицах Москвы. Если, конечно, не начнут экономить на красках… Ну да там видно будет, а сейчас, кивнув в сторону шеренги автомобилей, я подмигнул собеседнику:
— Что, Иван Петрович, может прокатимся? По Москве да с ветерком?
Тот в ответ покачал головой:
— Нет, это без меня. Дел много, так что как-нибудь потом покатаешь. Мы с Гусевым сейчас уезжаем, а вы — развлекайтесь. Но учти — ты у меня должен быть к шестнадцати ноль-ноль.
— Есть к шестнадцати ноль-ноль!
Я козырнул и пошел к ребятам, а минут через десять мы, разместившись в двух машинах, уже летели в сторону Красной площади. Ну летели — это сильно сказано, но до сотни свой пепелац я разогнал влегкую. Правда, Гек, сидевший за рулем второй тачки, начал отставать, поэтому я сбросил скорость до семидесяти и принялся просто глазеть по сторонам, краем уха слушая болтовню Марата с Жаном и вспоминая те события, что произошли с нами за последние дни. А этих событий хватало…
* * *
Началось с того, что, когда мы прилетели в столицу, неожиданно встал вопрос о размещении. То есть в гостинице нам забронировали номера, только эту самую гостиницу мы с Геком отвергли в два голоса. Он зазывал к себе в гости, а я к себе. В конце концов мы разделились, и к Лехе поехали Искалиев с Козыревым, а ко мне Шарафутдинов с Гусевым. Пучкову было проще — у него были весьма хозяйственные сестры, а вот у меня… Из всех спальных мест у меня была казенная кровать и не менее казенный диван, на котором мог поместиться только невысокий Марат. Когда Серега понял, что спать ему, скорее всего, придется на полу, он начал стонать и ругаться. Но управдомша, у которой я хранил ключи, во-первых, растаяла от встречи со мной, а во-вторых, увидев настоящего генерал-майора, который пыхтел от возмущения из-за бытовых неурядиц, развила бурную деятельность. В общем, уже через пять минут нам была предоставлена никелированная кровать с шариками и комплекты постельного белья. Я расцеловал тетю Надю, а про себя подумал, что как ни крути, но мебелью, наверное, пора обзаводиться, а то и друзей разместить негде будет. Не побираться же постоянно? Да и с бельишком тоже что-то решать надо…
Тут мои мысли были прерваны громкими криками, и не успел я толком обернуться, как на меня налетел Игорь Селиванов. Он как раз на обед домой пришел, а тут глядит — дверь к соседу открыта и там какая-то сутолока. А среди толпящихся военных стоит Лисов собственной персоной! В общем, пока мужики таскали по комнатам кровать, Игореха, который уже избавился от костыля и завел себе протез вкупе со стильной тросточкой, вываливал на меня последние новости, главной из которых было то, что он женился! Потом он представил нам вышедшую на гам жену — высокую симпатичную девчонку, которая смущенно пожала всем руки и тут же пригласила пообедать с ними. Но у нас были свои планы, поэтому, договорившись встретиться вечером, мы на время распрощались. Только перед самым уходом Селиванов поймал меня возле двери и тихо сказал:
— Илья, ты там в прошлый раз у меня деньги забыл. Я понимаю, зачем ты это сделал. И хочу сказать спасибо — они меня тогда здорово выручили. Но теперь я совсем не студент, зарабатываю нормально, так что не вздумай отказываться взять деньги обратно!
— Не вопрос! — Я хлопнул Игореху по плечу и, подмигнув, продолжил: — Ты теперь инженер, да и вообще — неплохо устроился. Поэтому отказываться не буду. Но учти, с меня еще подарок на свадьбу! Его-то примешь?
Селиванов рассмеялся.
— Приму!
— Ну тогда — до вечера!
