прохладному стеклу. За окном показались окраины Гаочана, стройные дома в двадцать-тридцать этажей. И над ними гордо возвышается красная стена высотой не меньше трёх-четырёх сотен метров.
Верблюд нахмурился. Что это за архитектурный шедевр такой? Ни о чём подобном в путеводителе по Гаочану ни строчки, ни слова. А такое чудо по определению должно быть указано, но его нет.
– Пожалуйста, скажите, – Верблюд повернулся к мужчине в потёртом пиджаке рядом на соседнем кресле, – что это за красная стена?
Мужчина проследил взглядом за рукой Верблюда. На его лице тут же отразилось непонимание вкупе с раздражением.
– Вон она, – Верблюд вновь показал на стену. – Высокая слишком. Мы приближаемся к ней.
– Нет никакой стены, – сердито буркнул мужчина в потёртом пиджаке и демонстративно отвернулся.
Глупые расспросы лучше не продолжать. Случайный попутчик и так проявил не дюжую вежливость, когда Верблюд обратился к нему на «крысином диалекте». Даже больше – сумел понять, что от него хотят. Единственное, случайный попутчик не видит никакой стены. И это при том, если маленькая сумочка на его поясе не врёт, что он местный житель. Может быть, мужчина в потёртом пиджаке каждый день катается на электричке по знакомому маршруту между аэропортом и Гаочаном. Верблюд вновь уставился в окно. Тем более интересно, что это за стена такая.
Электричка на всех парах несётся прямиком в красную стену. Верблюд нервно облизал губы. Интуиция подсказывает, что лучше всего подождать, пока поезд местного сообщения подкатит ближе. А там видно будет. Однако чем ближе странное сооружение, тем оно больше вызывает вопросов и откровенного недоумения. Если издалека стена была похожа на монолитный бетон, который зачем-то покрасили в красный цвет, то теперь она всё больше и больше напоминает цветное стекло. Сквозь странную стену можно разглядеть высокие коробки многоэтажек. Даже хуже, Верблюд чуть приподнялся над креслом, на повороте стало отлично видно, как железнодорожный путь под прямым углом буквально втыкается в неё. А электричка, между тем, и не думает сбавлять ход.
Только этого не хватало, Верблюд опустился обратно на мягкое кресло. Какой бы правдоподобной ни была «Другая реальность», но она всё равно осталась компьютерной игрой. И, тогда, что это? Сбой? Глюк? Подобные штуки в компьютерных играх встречаются сплошь и рядом. Упорно не верится, будто электричка на полном ходу врежется в эту полупрозрачную стену и на этом игра закончится. А вдруг?
По плечам скатилась нервная дрожь. Верблюд покосился в сторону окна. Странная стена всё ближе и ближе. Первые вагоны уже должны... Красная стена промелькнула мимо окна и осталось позади. Верблюд тут же сел прямо. Сердце вразнос, кончики пальцев покалывает, это как пуля у виска просвистела. Причём, Верблюд сощурился, красная стена была слишком тонкой. Будто и этого мало, она проскочила прямо по салону вагона. Или только показалось?
Левая щека прижалась к оконному стеклу, Верблюд едва ли не до хруста вывернул шею. Ну это вообще ни в какие ворота! Странная красная стена идёт прямо поперёк улиц и будто перечёркивает дома. Даже хуже – беспилотная фура, похожая на светло-коричневую буханку , как ни в чём не бывало проткнула препятствие. Ей навстречу проскочила серая легковушка. Красная полупрозрачная стена идёт поперёк города, однако, на неё никто не обращает внимания, будто не замечает. Верблюд сел прямо, а стена ли это?
Виртуальный мир подбрасывает сюрпризы. Причём ключевое слово здесь «виртуальный». Верблюд торопливо открыл внутренний интерфейс игры. От спешки и волнения виртуальный компас развернулся лишь со второй попытки. Но-о-о… ни призрачной стрелки в виде прямого угла, ни счётчика расстояния больше нет. Лишь в левом нижнем углу продолжает монотонно тикать обратный отсчёт времени.
Твою дивизию, Верблюд улыбнулся от уха до уха, нельзя же быть таким тупым. Он уже достиг выделенной локации, раз ни стрелки виртуального компаса, ни счётчика расстояния больше нет. Для полной и окончательной ясности осталось заглянуть в раздел с картами.
Работа с внутренним интерфейсом игры с каждым разом даётся всё легче и легче. Впрочем, так и должно быть: навыки, условные рефлексы и прочее. А вот и карты. Верблюд уменьшил масштаб. Ну точно! Никакой красной стены как таковой не существует. Это не что иное, как игровая условность. Пусть не самая первая игровая условность, зато самая грандиозная и заметная. Красная стена – граница выделенной локации, где ему предстоит прожить три с половиной года. Причём прожить не просто в кайф, а подготовиться к концу света и пережить его.
Верблюд тряхнул головой, внутренний интерфейс игры тут же свернулся. Вот почему случайный попутчик, мужчина в потёртом пиджаке, не заметил никакой красной стены. Он игровой персонаж. Бот, иначе говоря. Для него границы выделенной локации не существует. А для самого Верблюда, как реального живого игрока, она есть, и за неё лучше не заступать. Это же просто, как и всё гениальное.
Электричка плавно сбросила скорость. Верблюд вновь выглянул в окно. На этот раз железная дорога прошла через городские кварталы. Буквально в сотне метров от рельсов начинаются жилые дома, заводы, фабрики, большие торговые центры и прочие постройки из бетона, стали и силикатных кирпичей. Но вот медленно и величественно электричка вкатила в здание вокзала. Скрип тормозов возвестил об окончании короткой поездки. Верблюд тут же подхватил за ручку большую синюю сумку. Самые бойкие пассажиры уже направились на выход.
В описании Гаочана сказано, что у него два железнодорожных вокзала. Тот, на перрон которого Верблюд вышел из вагона электрички, называется Левобережным. Где-то там, на юго-востоке, находится Правобережный. Как он выглядит – бог его знает. А вот внешний вид Левобережного очень даже замечательный.
Самая главная достопримечательность Левобережного вокзала – это его старина. По местным меркам, его построили века два тому назад, когда в моде была готика. Сквозь полупрозрачную крышу над перронами просвечивают две остроконечные высокие башни из красного кирпича. Стрельчатые окна и многочисленные узоры. Причём, Верблюд сощурился, некоторые из них вырезаны прямо на кирпичах. Вполне возможно, что эти самые стены когда-то коптили паровозы.
Поток пассажиров вынес Верблюда в большой зал Левобережного вокзала. Внутри та же готика из красного кирпича, но уже в более современном обрамлении. Так, под ногами застучал искусственный гранит. Многочисленные торговые автоматы сияют пластиком и разноцветными огнями. На высоких информационных панелях мелькают номера поездов, а также время прибытия или отбытия. Над массивными дверями, что ведут из здания вокзала, висят широкие электронные часы. Верблюд прошёлся по просторному залу. Нужно признать: современность – более чем хорошо, даже со вкусом, вписана в
