с наплечными турелями. — Маракайбо кишит предателями! Но в этот раз мы приедем вовремя, сеньор Джедмин. Садитесь к Фончо! Туда — старой дорогой, обратно — другим путём. Запомнил,
mi amor?
— Si, команданте Альварадо! — Альфонсо неуклюже изобразил салют. Звуки на улице стихли, затем сменились отрывистыми командами и шкрябаньем по тротуару. Хавьер оглянулся на шум и усмехнулся.
— Пока мы доедем, тут наведут чистоту. Чуть перетерпи — и наглецы придут прямо на виду, не стесняясь. Вот тогда и хватай их — и бей, как в барабан! Больше малевать не будут — нечем!
Гедимина передёрнуло.
— Что вы сделали с этими… жителями?
Хавьер скривился.
— Жители? Жители сидят по районам и делают свою работу. И несут нам деньги за аренду убежища. Половина муниципальных ярусов уже выкуплена, — вот вам, умники!
Он развернулся и погрозил манипулятором кому-то на северо-западе.
— Едем, сеньор Джедмин. Не бойтесь, тут останется достаточно охраны. Да и ваши рабочие недурно стреляют. Сеньор Иджес? Моё почтение!
— Угу, — буркнул механик, выглянувший из шахты. — Уже туда? Осторожней там, ладно?
…Гедимин вскинул сфалт, когда сверху, над глайдером Альфонсо, мелькнула тень. Протрещал разряд станнера, следом защитное поле покрылось чёрными пятнами и чуть просело внутрь — и в следующую тень сармат выстрелил. Он услышал электрический треск и громкий крик, что-то с грохотом свалилось на крыши лачуг, следом донеслась ругань на несколько голосов — но стонов и хрипов не было. «Миниглайду конец, а „мартышка“ выжила,» — сделал он вывод, пока глайдер выворачивал в более «приличные» кварталы.
— Видели? — развернулся к нему Альфонсо; его улыбка напоминала оскал. — Мы ещё только туда, а они уже за своё! Связь, сеньор Джедмин! Всему этому сброду сто лет как пора вырубить связь! И бесполётную зону — пешком пусть ходят!
…Они чуть обогнали барк — когда колонна заезжала на космодром, он ещё только снижался над полосой. Один из охранников порта щурился сквозь лицевой щиток заплывшими от синяков глазами; его приветственные жесты выглядели особенно почтительными.
— Какой ангар наш? — Гедимин кивнул на табло над воротами строений — красные, зелёные, перегоревшие чёрные… — Надо проложить коридор для Маккензи. Тут всё небо открыто…
Хавьер гаркнул на охрану космопорта. Ангар распахнулся. Экзоскелетчики заглянули внутрь, бросили туда дрон, и один из них через пару секунд показал одобрительный жест.
— Сюда, сеньорес! Коридор, купол сверху, — и помните, мы тут не задержимся!
— Сеньор Джедмин! Проход-то оставьте! — крикнул другой. Он сидел на прицепе от тягача; сверху лежала гора цепей. Прицеп осторожно подпихивали к воротам ангара.
Гедимин двинулся к остановившемуся барку. Из грузового отсека уже выбирался Маккензи. За ним выползал длинный робот; из-под его защитного поля пробивалось зелёное свечение.
— Проверяй, — выдохнул Маккензи, едва ангар за роботом закрылся. Пять настоящих ЛИЭГов лежали в головной части, и их упаковка занимала больше места, чем они сами. Гедимин запустил их все и взялся за сканер. Чем занимались остальные участники операции, сармат не видел — только зелёный свет стал несколько ярче.
— Годятся, — сдержанно признал сармат, запаковав последний ЛИЭГ. — Как довезёшь — сразу в шахту. И зови Кеолу — пусть проверит ещё раз.
— Для такого дела мы и тебя дождёмся, — пообещал Маккензи. — А ты пока полюбуйся нашим реактором!
Гедимин взглянул на нелепую конструкцию, и его передёрнуло. Единственное, что радовало, — радионуклидов там были считанные миллиграммы, и то «для запаха» — на случай, если у кого-то из налётчиков, наверняка уже ждущих в засаде, окажется дозиметр.
— Чего оно так полыхает-то⁈ Любой дурак поймёт, что это фальшивка. Где они видели такие РИТЭГи⁈
— А где они видели хоть какие-то РИТЭГи? — отозвался Маккензи, широко ухмыляясь. — Команданте Хавьер! Пусть Фончо подгонит машину. Покидаем туда наш неприметный груз. А Дже… Гедимин пока с помпой принайтует «реактор» к прицепу. С предельной осторожностью и почтением!
Проявить «осторожность и почтение» к дурацкой штуковине Гедимин не смог бы и под расстрелом. Всё, что он мог сделать, — закрепить её цепями, благо на крепления Маккензи не поскупился, и накрыть защитным полем.
— Чуть прозрачнее сделайте, сеньор Джедмин, — Хавьер наблюдал за его работой с почтительного расстояния, охранники вообще смотрели на «реактор», будто он вот-вот рванёт. — Свет должен быть виден!
Гедимин открыл было рот, чтобы объяснить, что если ирренциевая установка так полыхает — ей место на дне ядерного могильника… но подумал — и прикусил язык. «Лишь бы сработало. Интересно, у местных есть дозиметр? А такой, чтобы чуял „сигму“?»
Машина Альфонсо умчалась первой, свернув от космопорта куда-то в закоулки. Колонна с «реактором» ползла по широким улицам среди ступенчатых лачуг и обшарпанных высоток; по её центру ехал на прицепе Гедимин, держа сфалт наготове. Был он на платформе не один — ему дали ещё двоих в тяжёлых экзоскелетах.
«Еле шевелимся,» — Гедимин с досадой смотрел на ползущие впереди бронеходы. Бойцы Хавьера не высовывались, но сармат чувствовал, что за строениями вокруг очень пристально следят — а после одного из поворотов следили уже из строений за колонной.
— Нас засекли, — выдохнул он в передатчик. В ответ раздался смешок.
— Будьте готовы, сеньор! Эта штука должна очень дорого им достаться!
…Первый взрыв погасило защитное поле. Дальше Гедимин выстрелил по мелькнувшей тени — и громыхнуло уже с трёх сторон. Что-то взорвалось перед носом колонны, но не остановило её — наконец броневики прибавили ходу, только преследователи не отставали. Гедимин выстрелил ещё дважды, прежде чем что-то свистнуло над ухом — и сармат скатился с прицепа, высадив куда-то третий заряд плазмы. Когда он выпрямился, перевёрнутая платформа уже лежала у стены, врезавшись в неё так, что высотка пошла трещинами. Светящаяся жижа текла по улице. Кто-то дёрнул Гедимина за руку, и тот втиснулся в люк бронехода — плотно, как пробка в горло фляги.
— Arre, arre! Ходу! — рявкнуло в наушниках. Дальше Гедимин чувствовал только резкие повороты. Гонятся за ними или нет, распознал ли кто обманку, удастся ли вывезти прицеп, — сармат не знал, лишь надеялся, что у Маккензи всё прошло гладко. «А ведь повелись,» — думал он с кривой ухмылкой, свернувшись клубком в тесном отсеке. «Даром что в городе университет. Повелись, надо же…»
— Tza atesieq! — крикнул навстречу Гедимину Кенен Маккензи. Он, невредимый, с широкой ухмылкой стоял у шахты. Рядом, уже с пустым багажником, застыла машина
