— Что вы предлагаете? — опять за время обхода, согласно фигуры, я сосредотачивалась на разговоре, не обращая внимание на все вокруг.
— Предлагать что-либо уже поздно, Крайден пошел рубить сплеча и это ему не простят. Вы не знаете нашей жизни, не знакомы с нашими устоями и вы заставили его поступать только так, как хочется ему лично, не оглядываясь на его семью. У нас не принято так делать, своим поведением он бросил вызов всем, кто живет так, как принято еще нашими предками и вы явились поводом для этого.
— Простите, мэтр, но повод и причина есть две большие разницы…
— Поэтому я и говорю сейчас с вами, а не с ним. Не исключаю, что без вас он дошел бы до этого сам, только несколько позже, но в данном случае его поведение изменилось с вашим появлением, делайте отсюда выводы. Вам этого тоже не простят.
— Мэтр, когда-то я разговаривала с мэтром Эллентайном и он рассказал мне, как он стал известным лекарем. Его прочили в боевые маги, как и Орвилла, это было решение старшего в его роду, но потом произошла одна история — погиб его друг, погиб глупо, нелепо, его можно было спасти, если бы Лиенвир хоть немного знал медицину… извините, умел лечить. Он считал, что виноват в смерти друга и ушел в ученики к известному лекарю, наплевав на всех вокруг — свой род, своих друзей, только из-за девушки долго переживал, но и с этим он справился. Теперь Лиония имеет мэтра Эллентайна, который и мертвого поднимет, вместо плохонького мага не по назначению. В тот момент Орвилл был единственный, кто поддержал его… не сразу, спустя некоторое время, но он понял, почему Эллентайн поступил именно так. Принимать решения относительно себя надо только самому, нельзя ждать, чтобы за тебя это сделали другие и предавать себя тоже нельзя. Я не знаю, как объяснить вам поведение Орвилла… но не по всей же стране живут, подчиняясь лишь мнению отцов и дедов? А когда учиться думать самому? Когда умрут старшие в роду? Нельзя желать им ранней смерти, может быть, легче отпустить молодежь в свободное плавание и пусть она набивает шишки самостоятельно? Не все ринутся в него, кому-то удобней сидеть под крылышком родителей всю жизнь, только вот что они дадут своим детям?
— Валерия, вы затрагиваете то, что большинству наших облеченных властью в Лионии и властью в родах, покажется самой большой крамолой. Лучше было бы, чтобы этих слов не слышал никто.
— Не получится, мэтр Леонардо, это лишь в столице живы многие условности и догмы, а на границах идет совершенно другая жизнь и там невозможно ссылаться на мнение старших в роду по всем вопросам. За полгода в Скаггарде я уже уяснила это достаточно четко.
— Тогда для вас существует один путь — уехать из Делькора как можно быстрее. Это мой вам совет.
— Почему вы даете его, мэтр?
— Наверное потому, что несмотря на всю мою неприязнь к вашему будущему мужу, сегодня я зауважал его за эту отчаянную упертость и… в чем-то позавидовал.
— Ваш старший в роду…
— Да, вы правильно поняли меня, но я постараюсь учесть его ошибки и не допустить новых. Но это я, а род Крайденов… они все такие, упрямые и несгибаемые, это у них семейная черта. Настоять на своем любой ценой, не думая о последствиях… возражений они, к сожалению, принимать не научились. Помочь я вам здесь ничем не могу, в этих вопросах все решается внутри каждого рода самостоятельно и… по возможности тихо. Были бы другие проблемы, я бы постарался…
Другие проблемы? Орвилл говорил, что необходимо уничтожить мою бирку… может быть, этот разговор и есть тот призрачный шанс, чтобы он не подвергал свою жизнь ненужной опасности? Попросить или нет? А вдруг мэтр просто выпытывает у меня наши слабые места, тогда я подставлю Крайдена… ну вот мать, ерш… кто бы вразумил хоть немного…
— Мэтр… — я еще судорожно колебалась, но он уловил это и предупредил, сжимая ладонь, — я не маг, я не умею распознавать, лжете вы мне или нет, но я очень боюсь за Орвилла, а после ваших слов боюсь еще больше… меня теперь будет постоянно грызть совесть, что он попал в этот переплет из-за меня, а я ничем не могу ему помочь… он отзывался о вас, как о честном человеке… простите, маге…
— Что? — короткое слово, даже, скорее, интонация, сказали мне о характере мэтра едва ли не больше, чем все слова до этого.
— Бирка.
— Ваша?
— Да.
— Где?
— Безер.
— Крайден получит ее лично в руки через три дня. Благодарю вас за танец, — сказал хозяин дома гораздо громче и любезнее, чем десяток предыдущих слов, — вы делаете успехи и, если будете почаще удостаивать нас своим посещением, то будете скоро украшением любого вечера. Мы с женой всегда рады видеть вас и вашего будущего мужа в нашем доме.
Мэтр остановился, поддерживая меня под руку и начал осматриваться вокруг, ища, несомненно, Орвилла, и я тоже стала озираться, надеясь увидеть его раньше. У одной из колонн мелькнуло зеленое платье Мелиды и рядом я заметила еще одну пару, при виде которой все внутри собралось в тугой комок и перехватило дыхание. Мужчина уже отошел в сторону, но хорошо была видна женщина, стоявшая прямо, как стена. Даже отсюда ее фарфорово бледное лицо выглядело необыкновенно красивым и благородным, а платье выделялось не количеством драгоценностей, а вкусом в подборке украшений. Госпожа Арлетта выглядела как королева… где же Орвилл, разговаривал с родителями и отошел в сторону?
— Валерия, — хозяин дома повернул меня спиной к застывшей у колонны женской фигуре, — господин Крайден ждет вас у той стены. Пойдемте, я отведу вас к нему.
Мэтр Леонардо и Орвилл обменялись ничего не значащими любезными фразами и церемонными поклонами, а я все пыталась рассмотреть то место у колонны, где только что видела чету Крайденов, уверяя себя, что это был совсем не глюк. Значит, они весь вечер находились здесь, но так и не подошли… или он даже не подозревал, что его родители пришли сюда? Или… знал, но не подошел сам? Что там Энтони говорил про его тяжелый характер? Знать бы причину такой ссоры, легче было бы находить пути взаимопонимания.
— Что тебе наговорил мэтр?
— Отпускал комплименты и приглашал на будущие мероприятия… да что ты так смотришь, мне что, комплиментов нельзя говорить? По-моему, я все же не так плохо выгляжу!
— Чтобы мэтр Леонардо пригласил тебя только для восхваления? — Орвилл ухватил с проносимого мимо подноса два бокала и протянул мне один, — это не в его правилах, такие пустые разговоры не в его духе. Скорее поверю, что он порицал меня за что-то… я прав?
— Не совсем, — вино было легкое и душистое, я выпила почти половину с нескрываемым удовольствием, — порицал и одновременно хвалил, а в конце даже признал, что уважает тебя, несмотря на всю неприязнь между вами. Что вы там с ним не поделили на службе?
