«Я не могу потерять еще одного. Только не так».
Медтент, располагавшийся поодаль от основной резни, был пуст. Исчезло даже тело медика, однако Сципион смог рассмотреть на снегу цепочку кровавых следов.
«Что же за машины эти твари?»
Эрдантеса он нашел несколькими метрами дальше. Тот сидел, прислонившись к горному склону, засыпанный снегом и сжимающий разорванную грудь, пытаясь удержать собственные органы внутри.
— Брат-сержант, — прохрипел он. Воздух, вырывающийся изо рта Эрдантеса, был наполнен алыми частичками, что свидетельствовало о внутреннем кровотечении. Похоже, даже клетки Ларрамана не справлялись со свертыванием крови. — Он добрался до меня, — продолжил боец, отодвинув на несколько секунд руку, чтобы показать рваную дыру в груди. — Но я смог убить его, отправить обратно в бездну.
Сципион сомневался, что такое место существовало. Да и возможно ли вообще убить некрона? Он опустился на колени рядом с Эрдантесом, оценивая его повреждения.
— Где Ларгон?
Эрдантес хотел было заговорить, но раздалось лишь бульканье заполнившей горло крови. Он указал в темноту, куда-то севернее лагеря, вглубь горной гряды. Сципион проследил за его взглядом и увидел зубчатый силуэт заснеженного пика.
— Оружие у тебя осталось?
Эрдантес устало кивнул. Дыхание его было резким, прерывистым. С неимоверным трудом он хлопнул рукой по лежащему на коленях болтеру.
— Пол-обоймы.
— Используй их разумно. Я вернусь, — пообещал Сципион. Внезапно из снежной пелены появилась группа бойцов-партизан, и он подозвал их к себе. — Поднимите его. Общий сбор у командного тента.
Буря гремела настолько сильно, что люди даже не стали напрягать связки, а лишь кивнули в ответ.
Сципион оставил их и направился к видневшемуся во тьме пику.
Ларгон укрылся за кучей скованных льдом камней, всматриваясь в отвесный склон перед собой. Он бросил мимолетный взгляд на двигавшегося следом за ним Сципиона.
— Там, наверху, — прошептал он, указывая в бездонную темень.
Вьюга даже не думала ослабевать, и проследить за жестом Ларгона было практически невозможно.
— Я ничего не вижу, — прошипел Сципион.
— Там. Они забрали Ренатуса. Смотри. — Ларгон отсоединил прицел от своего болтера и передал сержанту.
Сципион навел перекрестие на плато над ними. Настроенный на режим ночного видения прибор выхватил из темноты массивные горные хребты и уступы. Он перенастроил прицел на улавливание тепла. Картинка из бледно-зеленой стала зернисто-голубой, а размытое красное пятно обозначило какую-то фигуру, и она двигалась. Еще одна фигура покоилась прямо перед ними, и исходившее от нее алое свечение было намного более четким.
Ренатус. Скорее всего, именно силовой генератор мертвого Ультрамарина и оставил большую часть тепловых следов.
— Эта тварь забрала его голову, брат-сержант. Отрубила ее прямо у меня на глазах.
Сципион сквозь прицел осмотрел окрестную территорию. За камнями, несколькими метрами впереди, вниз уходила глубокая расщелина — вот почему Ларгон был вынужден прекратить преследование. К краю ощетинившегося кинжально острыми ледышками обрыва вел обледенелый уступ.
Сержант вновь перевел внимание на плато, оценивая дистанцию, которую смог преодолеть некрон. Присущая этим существам ловкость поразила его.
— Где твое отделение, брат?
Ларгон замешкался.
— Где твои братья?
Ларгон посмотрел назад, в сторону окутанного снегом лагеря.
Сципион по-прежнему взирал на плато. Что-то было не так.
— Мы не можем позволить себе опускаться до личной мести, Ларгон.
— Но Ренатус…
Сержант резко перебил его:
— Он мертв. Но остальные твои братья все еще живы. Мы… Берегись!
Сципион бросил прицел и оттолкнул Ларгона всего за мгновение до того, как некрон приземлился прямо между ними, без особых усилий перепрыгнув расщелину.
Оба космодесантника мгновенно вскочили на ноги и выхватили оружие.
— Обходи его! — прокричал Сципион. Сам он начал двигаться в сторону, отвлекая на себя внимание некрона и давая Ларгону возможность зайти к врагу в незащищенный тыл.
Тварь следила за каждым движением Сципиона, словно хищник, готовый броситься на добычу. Вороланус держал меч и болт-пистолет наготове, но шагать продолжал нарочито медленно.
Это существо оказалось гулем. Кости его облепили рваные лоскуты кожи, а с горбатой спины свисали куски мяса, образуя нечто наподобие мантии или робы. Голова была перемазана кровью, она же, перемешанная с тканевой жидкостью и лимфой, сочилась сквозь щели в его теле, замерзая и оттягивая к земле кабели проводки. Но самым отвратительным элементом его обличья было лицо — маска из чужой плоти. Тварь выпотрошила человека по имени Фуг, содрала с него кожу и забрала его лицо, лишив мужчину того единственного, что остается после смерти, — личности. Маска эта была надорвана, слишком сильно растянута по жуткой морде некрона, и сквозь нее виднелись пластины покрытого запекшейся коркой металла. Пока тварь пялилась на него, Сципион увидел, как кусок пожеванной кожи отвалился и с хлюпаньем упал на землю.
— Лицо… — Голос существа звучал безумно, он дрожал от мучений и казался каким-то потусторонним. — У меня было лицо… Отдайте мне мое лицо…
Сципион понял, что некрон жаждет именно его лицо, его или чье-нибудь еще. Именно поэтому он перескочил через расщелину. Он обезглавил Ренатуса и потерял его лицо. Теперь эта жалкая тварь хотела другое взамен.
Лишь суровая психоподготовка космодесантника не давала Сципиону поддаться страху.
Ларгон больше не мог ждать. Он перехватил гладий — поскольку двух бойцов разделял только некрон, была вероятность задеть Сципиона болтерным огнем — и прыгнул на врага.
С невероятной, змеиной ловкостью свежеватель отразил выпад и вонзил коготь Ларгону в плечо. Ультрамарин издал вопль боли.
Сципион пошел в наступление секундой позже, дабы не дать неприятелю навредить его товарищу еще больше.
И снова, демонстрируя противоестественную проворность, тварь извернулась и атаковала сержанта. Когти прошли всего в волоске от шеи Сципиона. Он отступил на шаг, попытавшись взмахом меча удержать тварь на расстоянии, но та просто отбила оружие в сторону. Зубья высекли сноп искр, но серьезного вреда не причинили.
Ларгон напал вновь, но теперь рана замедляла его движения. Он попробовал нанести удар по плечу некрона, но клинок лишь со звоном отскочил, словно наткнувшись на адамантий. От столкновения волна онемения пробежала по руке космодесантника.
— Плоть… — Рваная, сочащаяся кровью рана возникла на лице Ларгона.
Метель становилась все сильнее, заключая сражающихся в объятья снежного вихря. У Сципиона на таком ветру едва не перехватывало дыхание.
— Так не пойдет! Следуй за мной, брат. — Он уклонился от очередного выпада врага и ринулся к уступу.
— Что ты задумал? — спросил Ларгон, сорвавшись с места вслед за Сципионом.
— Ты доверяешь моим решениям, брат?
— Ты мой сержант.
Это Сципион и хотел услышать.
За их спинами некрон развернулся. Несмотря на колоссальную изворотливость в бою, в отсутствие прямой и явной угрозы безумие, похоже, тормозило его. Ему потребовалось несколько секунд для осознания того, что жертвы убегают, и лишь тогда он взвился в воздух, отчего сервоприводы натужно загудели, и опустился на камни, подобно большой горгулье.
— Плоть… — шипел он от невыносимого желания. — Она нужна мне…
Пятясь к уступу, Сципион чувствовал, как под его весом трещит лед. Он уже понял, что перед ними — не обычный некрон. Это был один из командиров, машина более высокого ранга. Даже тех нескольких секунд боя хватило, чтобы понять — вероятность победить это создание у них двоих крайне мала.
«Если враг кажется непобедимым, никогда не атакуй в лоб, — вспыли в его памяти мудрые слова Телиона. — Вместо этого испробуй другую стратегию, что обернет его силу в слабость и сравняет шансы».
Некрон был огромным, массивным чудовищем. Судя по его размерам и силе, которую существо вкладывало в свои удары, Сципион прикинул, что оно, вероятно, весит больше его самого и Ларгона вместе взятых. Он вспомнил, как оно перескочило расщелину, вспомнил мощь его суставов и ту первобытную жажду их кожи в его глазах.
— Ты готов, Ларгон?
Он замерли всего лишь в полуметре от того места, где уступ изгибался, подобно сложенному пальцу, а земля была наиболее неустойчивой.
Ларгон молча кивнул.
Плечи лорда некронов вздымались и опускались, повторяя движения его грудной клетки. Он не имел легких и не знал иного способа заставить воздух циркулировать по телу, даже если бы ему понадобилось. Это было лишь проявлением отложившейся в памяти привычки.
