— Клинком и болтером, все как один!
Только вот эти люди не носили болтеров, равно как и силовых доспехов, и они не обладали силой и навыками космических десантников. Уже в который раз, давно сбившись со счета, Юлус поразился их мужеству и стойкости. Ополченцы подхватили свое оружие и ринулись в бой.
Луч, уничтоживший богоподобное орудие на стене, ударил не из Холмов Танатоса. Тамошняя артиллерия, сколь бы мощной и упорной она ни была, не смогла бы пробить пустотные щиты с такого расстояния. Нет, смертельный удар, сокрушивший защиту массивной пушки, нанесли монолиты. Пирамиды выстрелили единым залпом, выпустив луч такой мощности, что он смог перегрузить пустотный щит.
— Мы погибнем в этой адской буре, — прокричал возле него сержанта Колпек. Это отвлекло Юлуса от размышлений.
Обе стороны обменивались интенсивным огнем через площадь Ксифоса. Большинство имперских солдат нашли укрытия, и это несколько нивелировало тот факт, что их броня не шла ни в какое сравнение с некронской. По мере продвижения обстрел только усиливался.
Юлус кивнул.
— Смерть или слава, — ответил он бывшему шахтеру, ставшему солдатом. — Прими это, и Император примет тебя, когда все закончится.
Но впереди была лишь смерть. Как и любой космодесантник, Юлус прекрасно разбирался в тактике. Он знал различные стратегии, сопутствующие им трудности и вероятности победы, и он мог понять, когда настает час финального боя. Вслед за уничтоженным «Ординатусом» ушел и их последний шанс на спасение. Ощущение неизбежности витало в воздухе, и оно приносило смерть. Юлус был настроен продать свою жизнь как можно дороже.
— Братья! — Его голос перекрыл даже рев болтеров и грохот тяжелых орудий.
Вокруг него собрались последние из его Бессмертных.
Аристей поклонился. Гальвия поднял сжатый кулак. Куда бы Юлус ни посмотрел, он видел своих воинов — гордых, бросающих вызов неотвратимой судьбе. С тех пор как он стал их сержантом, отделение не потеряло ни одного воина, за что их и прозвали Бессмертными. Тогда они были достойны такой чести, и пусть теперь все изменилось, но умрут они вместе.
— Бессмертные до конца! — молвил брат Пентион, и клич этот подхватил каждый из них, а также ополченцы и бойцы Гвардии.
Лучи поразили Уклида в грудь и плечо. Он упал, но Иллион и Менал оттащили его. Следующим пал Венкелий, схватившись за свой латный воротник.
Затем враги сразили Аристея. Юлус среагировал быстро, подхватив его под руку.
— Держись, брат, — прорычал он. — Мы встретим их на ногах.
Дюжина лучей насквозь пробила Агнациона. Саркофаг дредноута охватили пламя и дым, его моторы исторгли масло. Почтенный воин грузно опустился на землю, а оружие его замерло.
— Ультрамар! — Юлус хотел, чтобы это было последним словом, что слетит с его губ. Он выкрикивал его снова и снова, словно заключенная в нем воля и ненависть могли уничтожить некронов всепоглощающей волной. — Ультрамар!
Ультрамарины кричали вместе с ним, в том числе и раненые, и даже Венкелий, который вообще едва ли мог говорить.
— Ультрамар!
Такой конец был достоин легенд. Юлус нашел идею странной. Никогда прежде он не думал о смерти. Его мысли всегда держались в рамках понятий должного и необходимого.
«Я воин, и моя обязанность — убивать во имя Императора».
Он не верил, что его наследие — столь важное, чтобы сохранить его и передать другому Ультрамарину, который придет на его место. Значение имели лишь его деяния. Лицом к лицу столкнувшись с неминуемостью кончины, он понял, что мнение его изменилось. Умереть не впустую — вот тот конец, которым Юлус мог бы гордиться.
— Оставайся со мной, Колпек, — сказал он, прикрывая своим телом шахтера, — и пусть мы погибнем вместе.
— Пока я дышу, так и будет, — ответил Колпек. — Ради нее, ради Джинн.
Юлус не понял, о ком тот говорит, но уловил сокрытое в его словах чувство. Люди отнюдь не были какими-то простыми устройствами, способными носить оружие, бросать гранаты или водить танки. Они обладали плотью и кровью, а направляли их сердца и разумы. Фалька не был овеянным славой воином, суровым ветераном, выступающим в лектории, или же капелланом, наставлявшим сержанта. Нет, он оставался простым человеком, шахтером. Ультрамарин ощутил неловкость и искренне пожелал, чтобы для Фальки Колпека все это закончилось по-иному.
Неожиданно, безо всяких на то видимых причин некроны остановились. Ослепительная вспышка вновь накрыла площадь Ксифоса, но в этот раз ее породило не какое-то жуткое оружие — это была телепортация. Юлус уловил специфический запах, возникающий в воздухе при фазовом сдвиге, и когда он открыл глаза, то увидел, что рейдеры исчезли. Все вторгшиеся в город когорты некронов попросту испарились.
Они получили отсрочку. Юлус почувствовал себя так, словно его обокрали. Впрочем, практичная сторона его характера быстро взяла верх над эмоциями. По крайней мере, они еще были живы. Большая часть людей также уцелела. Они скорбели об Агнационе. Саркофаг дредноута превратился в дымящееся нагромождение искореженной брони. Жизнь покинула его.
— Куда они делись? — задал вопрос Аристей, пока онемевшие гвардейцы взирали на внезапно опустевшие стены и площадь. Они выжили, но не могли понять почему. Исчезли даже копатели, оставив после себя лишь горы земли и разбитых камней.
Юлус тоже осмотрелся вокруг, пытаясь найти объяснение произошедшему.
Снег падал, покрывая площадь патиной. Суровый мороз вновь набирал силу после огненного шторма, и ледяная корка уже тронула стены. Вскоре пейзаж вновь вернется к своему изначальному облику страшного кладбища, где даже мертвым нет покоя.
«Почему они отступили? Либо они оказались на грани поражения, либо где-то нашли себе битву посерьезнее».
Очевидно, напрашивался последний вариант.
Сержант произнес только одно слово:
— Сикарий.
Аданар не умер, и осознание этого невыносимой тяжестью свалилось на него, словно привязанная к шее наковальня. Ему следовало умереть. Он ждал этого момента — когда он наконец воссоединится с семьей. Но Император — будь проклята его неисповедимая воля, — похоже, еще не закончил с Аданаром Зонном.
Облегчение, но не отчаяние волной окатило людей на стене. Он чуть ли не физически ощущал это, видя их удивленные лица. Люди обнимали друг друга, кто-то даже улыбался, хотя жесты эти выглядели вымученными. Адская усталость взяла верх над буйством адреналина, оставшимся от недавней борьбы за каждый новый вздох, за несколько минут жизни. Какой-то частью разума Аданар ожидал мощнейшего удара артиллерии некронов или их супероружия, что сотрет в пыль город и всех людей внутри, но ничего не произошло. Некроны ушли.
Он хотел было попросить Хьюмиса связаться с армейскими офицерами, чтобы те прислали рапорты, но вспомнил, что капрал погиб. Внезапный визжащий звук привлек его внимание. Отчаяние и смятение сменились гневом, когда перед ним показался Ранкорт.
— Благословенный Император, мы спасены! — Его возбуждение граничило с истерией. — Наши спасители победили! — Ранкорт удивленно посмотрел на Аданара. — Почему вы не улыбаетесь, командующий? Победа наша. Дамнос спасен.
Аданар со всей силы ударил чиновника по лицу тыльной стороной затянутой в перчатку руки. Кровь потекла по губе исполняющего обязанности губернатора.
— Заткнись, идиот. Они не побеждены. Здесь нам не видать победы.
Группа солдат и офицеров собралась вокруг них, привлеченная звуками ссоры.
Теперь уже настал черед Ранкорта показать свой гнев. Он дотронулся до своего подбородка, хотя не только его кожу задела выходка командующего.
— Как ты смеешь бить члена Администратума? — Он бросил взгляд в толпу, выискивая себе союзника, и ткнул пальцем в одного из бойцов. — Ты! Пристрели его. Пристрели командующего Зонна сейчас же!
Гвардеец явно был шокирован и чувствовал себя неуютно от того, что выбрали именно его. Он поднял руки, не желая принимать в этом участия.
Раздосадованный Ранкорт переключил внимание на другого человека.
— Тогда ты, — рявкнул он. — Пристрели их обоих. Именем Императора Человечества, я приказываю тебе казнить их.
— Нет.
Ранкорт стал озираться по сторонам, его взгляд стремительно перескакивал с одного солдата на другого.
— Вы все заодно. — Он плюнул под ноги Аданару. — Твоя личная стража, без сомнений. — Выставив палец и обведя им присутствующих, он добавил: — Вас всех следует расстрелять за это. Неповиновение, смута…
Аданар вновь ударил его, и на этот раз администратор рухнул. Схватив Ранкорта за шею, командующий поднял его и посмотрел в глаза. В них он увидел страх.
— Ты мерзкий червь, Зеф Ранкорт, — провозгласил он. — И твоя трусость едва не погубила нас всех. Я полагаю, что именно из-за тебя погиб сержант Кадор, хороший человек и отличный солдат.
