– О, господин Тёкити, случилось нечто ужасное. Позвольте рассказать вам об этом.
– Неужели? Что же это может быть?
– О, господин! – отвечал Кихати, делая вид, что смахивает непрошеные слезы. – Моя дочь горевала из-за расставания с господином Гэндзабуро и все время отказывалась от пищи и лелеяла свои печали до тех пор, пока вчера вечером ее женское сердце не вынесло такого глубокого горя, и она утопилась в реке, оставив записку, в которой написала о своем намерении.
Когда Тёкити услышал это, он был как громом поражен и воскликнул:
– Неужели это правда?! Как подумаю, что именно я познакомил ее со своим господином, мне стыдно смотреть вам в лицо!
– О, не говорите так! Несчастья – это наказание за наши дурные поступки в прошлой жизни. Я не испытываю к вам враждебности. Деньги, которые я держу в руке, – приданое моей дочери, и в своей предсмертной записке она просила отдать их после ее смерти вам, потому что вы помогли ей вступить в связь с человеком благородного происхождения. Пожалуйста, примите наследство, оставшееся после моей дочери. – И с этими словами он протянул ему три рё.
– Вы меня удивляете! – отвечал тот. – Как могу я, тот, кто больше других должен корить себя за свое поведение в отношении вас, принять эти деньги?
– Нет. Это последнее желание моей дочери. Но так как вы укоряете себя в ее гибели, когда вспоминаете о ней, то я попрошу вас вознести молитву и заказать молебствия за ее душу.
В конце концов после настойчивых уговоров и во многом к собственному огорчению Тёкити был вынужден принять деньги. А Кихати, выполнив все указания Садзэна, вернулся домой, хихикая в рукав своего кимоно.
Тёкити был горько опечален, когда услышал о смерти О-Коё, и печальная новость не шла у него из головы. Тут совершенно случайно, оглядевшись, он увидел нечто похожее на письмо, лежащее на том самом месте, где сидел Кихати. Он поднял листок и прочел. К счастью или к несчастью, это оказалось то самое письмо с инструкциями Садзэна, адресованным Кихати, в котором была состряпана вся та история, которая произвела на него столь сильное впечатление. Когда Тёкити понял, что его разыграли, он пришел в ярость и воскликнул:
– Подумать только! Надо мной подшутил этот ненавистный старый дурак и тот еще тип Садзэн! А Гэндзабуро тоже хорош! Из благодарности за то добро, что он оказывал мне в старые добрые времена, я преданно давал ему советы, и все напрасно! Ну, они одурачили меня один раз, но я не дам им спуску и помешаю их игре до того, как она будет сыграна!
И вот, подстегивая свою ярость, он тайком пошел побродить около дома Садзэна, чтобы увидеть О-Коё, вознамерившись отплатить Гэндзабуро и Садзэну за столь подлое с ним обращение.
Тем временем Садзэн, который нисколько не подозревал о том, что случилось, ожидая визита Гэндзабуро, велел О-Коё надеть свой лучший наряд, украсил жилище и приготовился отметить приход знатного гостя застольем. Гэндзабуро явился точно вовремя и, войдя в дом, сразу же спросил у предсказателя:
– Ну, удалось тебе исполнить задание, которое я тебе поручил?
Садзэн сделал вид, что обеспокоен таким вопросом, и сказал:
– Господин, я сделал все, что мог, но в спешке такие дела не делаются. Однако здесь наверху находится одна юная госпожа знатного происхождения и удивительной красоты, которая пришла сюда тайно, чтобы я предсказал ей судьбу, и если ваша светлость пожелает пойти со мной и увидеть ее, то может это сделать.
Но Гэндзабуро, когда услышал, что не встретится с О-Коё, окончательно впал в уныние и решил вернуться домой. Однако Садзэн настаивал столь энергично, что в конце концов он пошел наверх посмотреть на эту хваленую красотку, а Садзэн, отодвинув ширму, показал ему О-Коё, которая сидела за ширмой. Гэндзабуро обомлел и, обращаясь к Садзэну, сказал:
– Ну, ты определенно первоклассный обманщик! Однако я не могу по достоинству оценить тот способ, каким ты исполнил мои указания.
– Прошу вас, не обращайте на это внимания, господин. Но поскольку вы давно не виделись с этой юной особой, у вас, должно быть, есть что рассказать друг другу, поэтому я спущусь вниз, и, если вам что-то понадобится, зовите меня.
И он пошел вниз, оставив их наедине.
Тогда Гэндзабуро, обращаясь к О-Коё, сказал:
– Да! Мы действительно давно не встречались. Как я счастлив увидеть тебя снова! Что такое? Твое личико осунулось. Бедняжка! Ты страдала?
И О-Коё со слезами радости на глазах спрятала лицо, а ее сердце так переполнилось радостью, что она не могла и слова вымолвить. Но Гэндзабуро, ласково гладя ее по голове, сказал, успокаивая ее:
– Ну же, любимая, не нужно так горько плакать. Поговори со мной, дай мне услышать твой голос.
Наконец О-Коё подняла голову и сказала:
– О! Когда нас разлучили с помощью уловок Тёкити и я не надеялась когда-нибудь увидеть вас снова, с какой нежностью я о вас думала! Я не хотела жить и ждала наступления своего смертного часа, все время стремясь к вам. И когда в конце концов я находилась между жизнью и смертью, явился Садзэн с поручением от вас, но я думала, что это все сон.
И с этими словами она нагнула голову и снова зарыдала, и Гэндзабуро она, с бледным, утонченным лицом, показалась еще прекраснее, чем прежде, и он полюбил ее сильнее прежнего. Тогда она сказала:
– Если рассказывать вам все, что я выстрадала до сегодняшнего дня, я никогда не остановлюсь.
– Да, – отвечал Гэндзабуро, – я тоже страдал.
Вот так они поделились друг с другом своими общими бедами и с того дня стали постоянно встречаться в доме Садзэна.
Однажды, когда они пировали и развлекались на верхнем этаже дома Садзэна, туда пришел Тёкити и спросил:
– Прошу прощения, не здесь ли живет господин Садзэн?
– Конечно, господин. Садзэн – это я, к вашим услугам. Скажите, откуда вы?
– Ну, господин, у меня к вам есть небольшое дельце. Могу я взять на себя смелость и войти в дом?
И с этими словами он вошел в дом.
– Но кто вы такой и что вам нужно? – спросил Садзэн.
– Господин, я – эта́, и меня зовут Тёкити. Я хочу заручиться вашей доброй волей. Надеюсь, мы станем друзьями.
Садзэн при этом нисколько не смутился, будто никогда прежде не слышал о Тёкити, и сказал:
– Ну, я думал, что ко мне пришел почтенный человек, а у тебя хватило наглости говорить мне, что тебя зовут Тёкити и что ты один из этих проклятых эта́. Подумать только! Такой бесстыдный негодяй приходит и набивается мне в друзья! Убирайся! И чем быстрее, тем лучше, твое присутствие оскверняет мой дом!
Тёкити презрительно усмехнулся:
– Итак, вы полагаете, что присутствие эта́ в вашем доме – это скверна, да? А я-то думал, что вы – один из нас.
– Наглый мошенник! Убирайся, и как можно скорее!
– Поскольку вы говорите, что я оскверняю своим присутствием ваш дом, тогда вам лучше избавиться и от О-Коё тоже. Полагаю, она оскверняет его в той же степени.
Это заявление поставило Садзэна в довольно затруднительное положение, однако он решил не показывать ни малейшего колебания и сказал:
– О чем ты говоришь? Здесь нет никакой О-Коё, и я никогда в жизни не видел подобной личности!
Тёкити спокойно вынул из-за ворота своего кимоно письмо Садзэна, адресованное Кихати, которое он поднял за несколько дней до этого, и, показав его, отвечал:
– Если вы желаете подвергнуть сомнению изобретательность этой бумаги, я сообщу обо всем губернатору Эдо, и семья Гэндзабуро будет погублена, а остальные стороны этого любовного треугольника получат свою долю неприятностей, только подождите немного!
И так как он сделал вид, что уходит из дому, Садзэн, не зная, что делать, закричал:
– Стой! Стой! Я хочу переговорить с тобой. Прошу, подожди и спокойно выслушай меня. Да, О-Коё находится в моем доме, и твое негодование совершенно справедливо. Слушай! Давай обсудим это дело. Ты изначально был уважаемым человеком, и, хотя пал низко в жизни, нет причины, чтобы это твое бесчестье длилось вечно. Все, что тебе нужно, чтобы обрести возможность освободиться от братства эта́, – немного денег. Почему бы тебе не получить их от Гэндзабуро, который горит желанием держать свои похождения в тайне?
Тёкити презрительно рассмеялся:
– Я готов переговорить с вами, но мне не нужно денег. Все, что я хочу, – это сообщить об этой любовной интрижке властям, чтобы отомстить за обман, которому я подвергся с вашей помощью.
– Не примите ли двадцать пять рё?
– Двадцать пять рё! Нет, конечно! Я не приму ни монетой меньше сотни, а если не смогу их получить, то сообщу обо всем немедленно.
Садзэн после минутных размышлений придумал план и отвечал с улыбкой:
– Ну, господин Тёкити, вы прекрасный человек, и я восхищен вашим присутствием духа. Вы получите сто рё, которые просите, но, поскольку у меня сейчас нет с собой такой суммы, я пойду домой к Гэндзабуро и возьму эти деньги. Уже темнеет, но еще не слишком поздно, поэтому потрудитесь пойти со мной, и тогда я смогу отдать вам деньги сегодня же.
