Читаем без скачивания Форпост. Земля войны - Шабловский Владимирович

Поучаствовать в процессе приготовления пищи гурманы желания не выразили и быстро угомонились, смирившись со своей незавидной долей.

К низкой оценке своих поварских способностей за время похода кашевар уже привык, а посему на брюзжание товарищей он не обратил ровно никакого внимания, продолжая священнодействовать у котла.

Слушая болтовню своих спутников, Сергей вспоминал, каких немалых трудов стоило ему организовать эту экспедицию. Первоначально идею наступательной войны с эмиратом безоговорочно одобрил только сразу "прокачавший" ситуацию Войтенко, заявивший о готовности взять на себя общее руководство операцией. Даже всегда и во всех начинаниях поддерживающий друга Виктор, к новой затее отнесся с прохладцей. Прапорщика можно было понять, он вполне реально оценивал силы противника и свои собственные, и надо сказать сравнение это было далеко не в пользу спиридоновцев и их союзников. Однако, с другой стороны, положение представлялось безвыходным, и столкновение интересов, неотвратимым. Упустив время сейчас, в недалеком будущем можно было остаться один на один с грозным противником, а значит, надо было идти на риск. Кроме того люди, его соотечественники нуждались в их помощи, и не помочь было нельзя, такова доля и участь воина, а именно воином, до мозга костей считал себя боец спецназа Виктор Шевченко. В общем как пел в одной из своих любимых песен вышеупомянутый прапорщик: "Были сборы не долги…" и через три дня после возвращения путешественников в Замок, им пришлось отправляться в дорогу вновь.

Убаюканный воспоминаниями старлей уснул, и разбудило его только жизнерадостное бряцание посуды и недовольное урчание собственного голодного желудка. Возле костра Арнольд щедро наделял окружающих его с мисками и котелками страждущих неаппетитной серой массой, которую впрочем, проголодавшиеся бойцы поглощали с удовольствием, способным польстить даже шеф повару самого дорогого столичного ресторана.

Быстро покончив с едой и еще немного передохнув, отряд снова выступил в поход, благо полуденная жара уже спала, а до темноты времени было еще более чем достаточно, чтобы прошагать еще пару десятков километров.

Местность вокруг действительно заметно поменялась. Равнина степи сменилась множеством невысоких, местами поросших лесом и кустарниками курганов расположенных как-то странно, правильными рядами. Все чаще стали попадаться на глаза, растущие по одиночке и небольшими группками дикие плодовые деревья и груды камней очень похожие на какие-то фантастические руины древнего города.

— Это и есть твоя характерная местность? — Войтенко не скрывая любопытства, разглядывал окружающий ландшафт.

— Точно, она самая — кивнул Спиридонов — теперь главное держаться вдоль берега, в аккурат на поселок выйдем.

— Да действительно любопытно. Похоже на древние развалины.

— Скорее всего, они и есть. Я когда в прошлый раз здесь был, заинтересовался. Некоторые камни явно имеют следы обработки, а Игошин говорит такая картина здесь на десятки, если не сотню километров. Здесь бы по-хорошему раскопки провести, в другое время и при других обстоятельствах, конечно, может чего интересного нашли бы.

— Сейчас не до археологии — покачал головой капитан — может как-нибудь потом, не мы так дети наши или внуки займутся. Кстати о детях ты еще не планировал обзаводиться?

— Планировать не планировал — пожал плечами Сергей — а только Ирка намеки какие-то делала. Это Витек вон у нас гигант, мигом управился.

— И не только он — улыбнулся пограничник — месяца через три папой стану. В прошлой жизни так и не удосужился, пока по заставам мотались жена не хотела обузой себя обременять, а потом и вовсе развелись. А здесь как-то само собой все получилось. У нас в поселке почитай половина женского населения уже в положении ходит. Уж не знаю, что нас сюда забросило: случай или чья-то воля, только мне иногда кажется, что здешняя природа сама торопиться побыстрее заселить эту степь людьми, потому что раньше не удосужилась этого сделать.

— Да ты философ — удивленно взглянул на приятеля Спиридонов — практически поэт. Ишь как красиво завернул. Хотя, знаешь, меня тоже подобные мысли посещали и не раз. По началу думал узнать бы, какая сволочь меня сюда забросила, поймал бы, ноги повыдергивал. А сейчас мне даже нравится. Все просто и понятно в жизни стало. Хочешь есть, иди и добудь себе пищу. Нужен дом, возьми и построй, есть у тебя деньги или нет неважно, главное, чтобы руки были на месте и голова. Встретил врага, убей его и будет тебе счастье. Нет ни закона гуманного по отношению к преступнику и цинично — безразличного к жертве, ни двуличного общественного мнения. Нет необходимости выполнять приказы подлеца и мерзавца только потому, что он выше тебя по должности или потому, что он обманом пролез к власти, и подчинятся ему тебе велит закон. Закон один, твоя собственная совесть и твое понимание справедливости. Главное поступай по совести. Как там, в одной книге писалось: делай, что должен и будь, что будет.

— А еще меня философом обзывал — усмехнулся Войтенко — твое понимание справедливости говоришь? А у капитана тоже было свое понимание справедливости, и Абдулла, наверное, эту самую справедливость по-своему понимает. Так, что тут ты брат не прав. Закон должен быть, без него нельзя. Только закон должен быть правильным…

— Отцы командиры — от высоких материй собеседников оторвал Шевченко — дозвольте доложить. Метрах в пятидесяти в море болтается наш ялик и Казанцев руками машет, уже минут десять пытаясь привлечь к себе грешному ваше августейшее внимание.

Сергей посмотрел в указанном направлении и действительно увидел знакомую посудину усилиями своего немногочисленного экипажа довольно шустро направляемую к берегу.

Глава 19 Август, год и двадцать пять ней после переноса

Поселок Старикова производил жалкое впечатление. Полтора десятка плетенных из ивовых прутьев, обмазанных глиной и крытых камышом, настроенных как попало хижин, окружали выстроенное из саманного кирпича и отгороженное плетенной изгородью, довольно просторное здание, с большими застекленными окнами.

Вслед за Антоном, раздвигая плечами плотную толпу до крайности возбужденных, вооруженных дубьем и камнями поселенцев, Спиридонов и Шевченко едва протолкнулись на огороженный пятачок господского подворья. В доме раздавался невообразимый шум, гремела бьющаяся посуда, с грохотом падали тяжелые предметы, пронзительно визжала женщина. Со звоном разлетелось разбитое изнутри оконное стекло, вслед за ним, широко распахнувшись, слетела с петель дверь, первой на улицу выбежала невысокая изящная китаянка черные, длинные волосы ее были растрепаны, на левой щеке алели свежие царапины. Следом за ней несколько мрачных мужиков выволокли и бросили на землю черноволосого, смуглого парня лет двадцати, с разбитым в кровь лицом и в изорванной в лохмотья одежде.

— А-а-а — выдохнула толпа, угрожающе придвинувшись к стоящему на коленях и затравленно озирающемуся пленнику.

— Рахматушка. Сволочи, не трогайте его… — из дома выскочила растрепанная, разъяренная как фурия, молодая светловолосая женщина. Оттолкнув оказавшегося у нее на пути здоровенного парня так, что он едва удержался на ногах, она загородила собой перепуганного, избитого эмира.

— Анька, уйди стерва — руководящий погромом плотный бородатый мужик с "Калашниковым" на плече и "лифчике" разгрузке поверх живописных лохмотьев, ухватил бушующую блондинку, попытался оттянуть ее в сторону и тут же отдернул руку, в которую девушка стремительно вывернувшись, вцепилась зубами — убью дура.

От звонкой оплеухи Анька полетела на землю, тихо поскуливая, подползла к Рахмату, и обняв его зарыдала.

— Илюха — окликнул бородача Стариков — что тут у вас?

— Да вот — ощерился тот — хотим эмира кончать, а эта подстилка бандитская под ногами путается. Допрыгается, вместе с ним и порешим.

— Не торопись, порешить его всегда успеете — кивнул на пленника Спиридонов.

— А ты кто такой, чтобы здесь командовать? — тут же окрысился в ответ Илья.

— Тот, кто будет спасать твою задницу — спокойно, глядя ему в глаза, раздельно отчеканил Сергей.

Бросив быстрый вопросительный взгляд на утвердительно кивнувшего головой Антона, бородач нахмурился, и что-то недовольно бурча себе под нос, отошел в сторону.

— Витя бери этого хмыря и вон в ту крайнюю хижину — начал распоряжаться старлей.

— Нет, не трогай его — снова завизжала девица, когда Шевченко протянул руку, чтобы ухватить эмира за шиворот изодранной рубахи.

— Свяжите ее, только аккуратней, без фанатизма. И готовьте людей к эвакуации.

Илья, окончательно признав право пришельцев взять ситуацию в свои руки, молча, кивком головы, подозвал к себе двоих помощников и уже втроем они с трудом оторвали судорожно цепляющуюся за своего возлюбленного Аньку, быстро связали ее, и бережно уложили на скамейку возле дома.