— Это моя работа. Она не хуже всякой другой.
— У меня есть дело, достойное тебя. Я собираю армию для завоевания мира.
— Вот оно что… — протянул садовник и присвистнул. — Спасибо за заботу, но мне надо заниматься делом.
— Это ты называешь делом? Может быть, кто-то станет есть твои цветы?
— Нет, — улыбнулся садовник.
— Из них сделают одежду? Построят жилище?
— Тоже нет.
— Тогда какой же в них прок?
— Они доставляют людям радость.
— Невесомые слова. В них — пустота.
Садовник задумался: как объяснить? Затем сказал:
— Ты ведь меряешь все на разумно и неразумно. Если подходить с этой меркой, то цветы доставляют людям радость, а радость помогает трудиться. Разве это не разумно? Зачем же мне идти с тобой на завоевание мира, когда мой мир здесь? Посмотри, как он переливается всеми красками, говорит со мной на своем языке. Если хочешь завоевать хотя бы его, для начала помоги мне полить грядки…
Синий комбинезон. Хмурый взгляд. Сгорбленная спина. Тяжелые, натруженные руки.
«Этому-то есть за что бороться», — думает сигом и пристраивается рядом с рабочим.
— Видно, нелегкий у вас выдался денек.
Рабочий краем глаза глянул на него, пожал плечами, будто говоря: сам видишь.
— А много у вас зарабатывают?
Он задел рабочего за живое:
— Теперь заработаешь…
— А хотели бы вы стать богатым и жить припеваючи?
— Кто же этого не хочет? Да только как это сделать?
— Разве мало стран, которые можно завоевать и навести там новый порядок…
Сигом не успел закончить фразу. Лицо рабочего мгновенно изменилось, брови изогнулись и сошлись на переносице. Он схватил сигома за шиворот и даже попытался встряхнуть.
— Эти песни я уже однажды слышал. Однажды нас уже провели — и не думай, что мы успели забыть. Вот у меня на руке двух пальцев не хватает, да еще ребра. А из тех, кто ушел со мной, ни один не вернулся. Больше мы не дадим себя обмануть!
— Никто и не собирается этого делать, — сказал сигом, чувствуя сильную усталость и опустошенность.
— Понятливый, — насмешливо проворчал рабочий. — А если попробуете, мы вас живо прикончим. Так и передай своим хозяевам: прежде чем они начнут, мы их прикончим!
Сигом вошел в больницу и побрел по коридору, заглядывая в мысли встречных врачей и сестер. Так он узнал о больных 16-й палаты. Энергии у него оставалось совсем мало.
Он вошел в палату, беглым взглядом скользнул по больным и присел на одну из кроватей:
— Здравствуйте, профессор. Как вы себя чувствуете?
Больной — профессор-химик — удивленно уставился на него:
— Здравствуйте, доктор. Никогда раньше вас здесь не видел.
— Я не доктор, — сказал сигом. — Пришел с вами попрощаться и кое-чем воспользоваться. Как видите, я с вами откровенен, у меня нет времени.
— Вряд ли у меня его больше, — усмехнулся профессор.
— Знаю. Ваши часы сочтены: не больше трех-четырех суток.
— Спасибо за откровенность.
— Не стоит. Вы понимаете, что эти последние дни и ночи не будут чересчур приятными? Боли, отчаянье, забытье, опять боли… Не лучше ли для вас умереть мгновенно?
— Кто вы такой? — нахмурился профессор.
— Сигом, если для вас это что-то значит.
— Значит. Но почему же тогда вы говорите о смерти?
— Я сказал «сигом», но не сказал, кто и как меня создал. Дело в том, что я питаюсь АТФ. Сейчас энергия подходит к концу. Искать животных мне некогда и усваивать их АТФ труднее.
— Теперь понимаю, — сказал профессор, и на его выразительном измученном лице мелькнули, быстро сменяясь, несколько выражений: осуждения, горечи, иронии. Страха среди них не было.
Сигом исполнился уважением к мужеству этого человека.
— Ничего не поделаешь, — с некоторым сожалением сказал он. — То, что мы с вами враги, предопределено. Так же, как то, что вы, люди, враги животных, которых съедаете, а они — враги других животных, еще послабее.
— Но вас создал человек.
— Какая разница? Он создавал по принципу, существующему в природе.
— Он выбрал определенный принцип, заставив вас питаться АТФ. Но, убивая меня, вы причините вред себе.
— Почему?
— Из какой ткани вы созданы?
— В основном из искусственных пластических белков.
— Я занимался всю жизнь их синтезом. Вот смотрите, на моем столике листки с цифрами. Я спешу закончить формулу нового типа пластбелка. Если мне это удастся, вы сможете достроить у себя новые органы…
— Что ж, это — вы. Но рядом — другой больной. Ему осталось жить еще меньше, чем вам. И он в беспамятстве…
— Что вы знаете о времени человеческой жизни, сигом? Разве оно неизменно? Минута в нем иногда значит больше года. Может быть, очнувшись, мой сосед напишет последнюю записку домой и повернет или спасет чью-то жизнь, которая необходима вам. Мы все зависим друг от друга больше, чем муравьи в муравейнике.
— Прощайте! — сказал сигом и встал, пошатываясь. — Постараюсь найти животное. Было бы хорошо, если бы вы успели закончить формулу.
— Побудьте пару дней со мной — и узнаете.
— У меня нет времени — я выполняю приказ Создателя: готовлюсь к завоеванию мира.
— Его уже завоевывали много раз — и всегда с одним результатом. Неужели вы не знаете об этом из книг?
— Мне разрешено читать лишь определенные книги. Там этого не было.
Профессор поднял голову и долгим взглядом посмотрел в глаза сигому:
— А вы сделайте то же, что и люди, — переступите запрет.
— Ты отлично выглядишь, — сказал Создатель, отметив, что кожа сигома чуть мерцает, отдавая в пространство избыточную энергию. — Что служило тебе пищей эти полтора месяца? Животные или люди?
— Ни то, ни другое. Я переделал у себя систему питания и создал энергетические батареи и аккумуляторы. Теперь питаюсь энергией, рассеянной в пространстве: солнечным светом, космическими лучами. Мне никого не надо убивать, чтобы насытиться, а энергии у меня всегда вдоволь.
— Ты становишься самостоятельным, — почти спокойно произнес Создатель, но его пальцы, стиснувшие подлокотники кресла, внезапно побелели. — А удалось ли тебе главное — убедить людей вступить в твои легионы?
— Я говорил со многими, но каждый из них завоевывает свой мир, и никто не хочет погибать в войне.
Пальцы Создателя забарабанили по столу.
— Рабы! Стадо! Но я предвидел это. У меня готов другой план. Ты проберешься в склад, похитишь из контейнера водородную бомбу и сбросишь ее, куда я укажу. Начнется война, мобилизация — и мы будем иметь армию.
