Чесса посмотрела ему прямо в глаза:
– Я не выйду замуж ни за кого, кроме тебя. Клив повернулся и, широко шагая, направился к двери – Куда ты идешь?
Он обернулся и посмотрел на нее. Она стояла перед ним, сжав сцепленные руки, ее черные волосы, перевитые желтыми полотняными лентами, ниспадали на спину. Сегодня на ней было платье темно-оранжевого цвета, и из-за этого ее глаза, и без того ярко-зеленые, казались еще зеленее.
Она не выйдет замуж ни за кого, кроме него – она только что сказала это, сказала при всех. Поистине она глупа! И слепа. Одного взгляда на его изуродованное лицо должно было хватить, чтобы отвратить ее от этой нелепой мысли. Несомненно, с ее стороны это только безрассудное увлечение, которое скоро пройдет. Однажды утром она проснется и поймет, что он ей противен, и удивится, как вообще он мог ей нравиться!
– Я должен подумать, – пробормотал он и торопливо вышел из дома. Все молчали. Никто не произнес ни слова, пока звук его шагов не затих.
Чесса стояла неподвижно, ничего не видя и только смутно слыша голоса, которые становились все громче, все настойчивее, потому что у каждого было свое мнение и каждый хотел высказать его вслух.
Чесса услышала, как Рорик сказал Миране:
– Ты должна была сказать ей, что таким путем она ничего не добьется. Нельзя вот так, без предупреждения, заявлять мужчине, что ты хочешь заполучить его в мужья, тем более если этот мужчина – Клив! Ведь Клив толком не знает, кто он такой, и, кроме того, ему вовсе не хочется обзаводиться женой, что вполне понятно, если вспомнить, как гнусно с ним обошлись.
– А почему моему отцу не хочется обзаводиться женой?
– О боги, – вздохнула Ларен, подхватывая Кири на руки. – Дело не в том, что ему не нужна жена, детка, а в том, что…
Она запнулась, не зная, что сказать, и Меррик пришел ей на помощь.
– У твоего отца сейчас слишком много дел, Кири, ты и сама это знаешь. Мы с ним собираемся ехать в Шотландию, в то место, где он родился. Положение его слишком неопределенно, поэтому он пока не может обзавестись женой.
– Почему? Она могла бы помогать ему, как тетя Ларен помогает тебе. Она могла бы говорить ему, что делать, когда он растеряется, как тетя Лар…
– Я знаю, Кири, знаю, – перебил ее Меррик, стараясь не рассмеяться. – Но дело в том, что сейчас положение твоего отца слишком э.., сложное.
– Кири права, – сказала Чесса. – Почему он не может жениться на мне?
– Чесса, – попытался урезонить ее Рорик. – Замолчи.
– Нет, не замолчу. Кири, твой папа может сделать меня своей женой уже сегодня днем, стоит ему только захотеть. Или вечером, если Миране нужно время для приготовлений к свадебному пиру. Я помогу твоему отцу узнать, кто он и откуда и почему его чуть не убили, когда он был маленьким мальчиком, а потом продали в рабство, как твою тетю Ларен.
– А может, мой отец не хочет жениться, потому что он очень любил мою маму? – предположила Кири. – Может, ты ему вообще не нравишься? Я не знаю.
Она вырвалась из рук Меррика и побежала к двери – Кири, милая, – крикнула ей вдогонку Ларен, – поиграй во дворе со своими кузенами. Смотри, не выходи за ворота.
Клив возвратился вечером, держа на руках спящую Кири.
– Мы весь день просидели на вершине утеса на восточном берегу, наблюдая за чернозобиками и сорочаями.
Больше он не сказал ничего и избегал смотреть на Чессу вплоть до самой ночи, когда все обитатели общего дома начали готовиться ко сну. Тогда он подошел к ней, посмотрел на нее сверху вниз и, помолчав несколько мгновений, сказал:
– Погляди на мое лицо. Она поглядела на его лицо.
– Что ты видишь?
Она улыбнулась, потом медленно подняла руку и провела кончиком пальца по его губам, его носу, его бровям и, наконец, по шраму на его щеке.
– Я вижу тебя, – сказала она. – Я вижу мужчину, которого хочу, мужчину, который всегда будет для меня единственным. Я вижу тебя, и мне хочется улыбаться и смеяться и, может быть, даже немного потанцевать. Я хочу целовать тебя и касаться тебя. Я знаю, что передо мной тот, кого боги создали для меня. А теперь, Клив, погляди на мое лицо. Что ты видишь?
Он поглядел на нее, но не стал касаться ее, как она коснулась его.
– Я никогда не видел глаз такого цвета, как у тебя, – тихо проговорил он. – Я думал, они такие же, как у Мираны, но я ошибался. Зелень твоих глаз темнее, чем у Мираны, в этом тусклом свете они выглядят почти черными, а их уголки слегка приподняты, и от этого кажете”, будто тебе ведомы некие тайны, неизвестные остальным. Это так, Чесса?
– Нет, не так.
Ей очень хотелось поцеловать его в губы. Когда-то она несколько раз целовалась с Рагнором, и это слияние губ показалось ей странным.
– Клив…
Она встала на цыпочки. Ее сердце билось так неистово, так громко, что она была уверена: он слышит его удары. Она положила обе ладони ему на грудь и почувствовала жар его тела и сильный, ровный стук его сердца.
– А что еще ты видишь, Клив?
– Я вижу женщину, которая отказывается делать то, что ей говорят.
– И это все, что ты видишь? Необычные глаза и женщину, которая не желает, чтобы ее водили на поводу? Я чувствую стук твоего сердца, Клив. Сейчас оно бьется очень быстро.
– Если бы ты стояла еще ближе, то почувствовала бы и другое – твердость моего мужского естества. Пойми, принцесса, я мужчина, а мужчина всегда готов переспать с хорошенькой женщиной. Как видишь, все очень просто.
Он взял ее за запястья, мягко отстранил от себя и отступил сам.
– Меррик, его люди и я отвезем Рагнора, Керека и Торрика в Йорк. Это займет только пять дней, во всяком случае, не больше восьми, даже если погода испортится или случится что-нибудь непредвиденное. Когда мы вернемся, ты поплывешь со мной в Руан. Уверен, что до тех пор у тебя начнутся месячные. Вряд ли ты беременна. Думаю, дело не в том, что ты могла понести от Рагнора, а в твоем своенравии и упрямстве. Ты не желаешь подчиниться воле твоего отца и выбрала этот путь, чтобы добиться своего. Но у тебя ничего не выйдет. Если ты откажешься выйти замуж за Вильгельма, я отошлю тебя обратно к Ситрику.
– Разве ты не слышал, что я сказала? Я не принцесса. Он пожал плечами:
– Я уже сказал тебе: раз ты дочь короля Ирландии, значит, ты принцесса. То, как он стал королем Ирландии, не имеет значения. По мне, так ты могла бы рассказать свою историю и при Рагноре, а он мог бы раззвонить ее по всему свету. Это все равно ничего бы не изменило. Мы с Мерриком отплываем завтра утром. Спокойной ночи, принцесса.
Она молча смотрела ему вслед. Он считал, что должен сдержать слово, данное им герцогу Ролло и ее отцу. Надо придумать какую-нибудь вескую причину, которая заставила бы его решить, что теперь это уже не важно. Но дело не только в данном им слове. Женщина, которую он любил, пыталась убить его. После такого любой мужчина начнет опасаться женщин. Надо будет доказать ему, что ее незачем опасаться, что он может ей доверять, доказать, что она никогда не причинит ему зла и никогда его не предаст.
