— Никаких. Но ядовитых нет.
— Тут еще и ядовитые?!
— Часть очень, часть не очень, часть вообще безобидна, но на тебя произведут наибольшее впечатление, потому что размером с мою ладонь.
— Ох…
— Орать будешь?
— Да нет, не так-то уж я их и боюсь, но…
— Понимаю тебя. Не очень приятно получить укус в самую беззащитную часть тела. Они безобидны, если на них не наступать… и не садиться.
Лиза вспыхнула, но невыносимый асур уже сел у костра.
Странно, но сообщение о пауках, которых она обычно боялась панически, почти не взволновало ее. Никакой паук, на полном серьезе думала Кудрявцева, не пожелает оказаться рядом с этим Ашэрром.
— Не жду от тебя подвигов, но на всякий случай запомни: здесь лучше никого от себя не отрывать. Некоторые твари любят откладывать личинок в ранку. Если их отодрать, через пару часов может распухнуть вся нога или рука, или другая часть тела.
— Какой кошмар! — в сердцах выпалила Лизонька.
— Это жизнь. Они здесь живут по своим законам. Мы с тобой просто гости, причем непрошеные.
Лиза простонала. Ну как теперь в таком состоянии идти в кустики? Он гад! Асурский гад!
— Короче, вон там — безопасно, — насмешливо кивнул он на туннель.
И тут совершенно неожиданно для самой Лизы, из ее глаз хлынули слезы.
Они текли и текли, словно водопад и Лизавета все не могла остановиться. Стресс навалился в самую неподходящую секунду, и она с ужасом поняла, что у нее начинается истерика. Она рухнула там, где стояла.
В тот же миг он оказались перед ней. Это было немыслимо, невообразимо, но асур смотрел на нее с явным сочувствием! Потом через секунду он вытащил флягу, бесцеремонно запрокинул ей голову и влил во всхлипывающие губы глоток жидкого огня.
Возможно, именно так действует напалм. Наверное, именно это ощущали жертвы инквизиции, когда им заливали в рот кипящую смолу.
Лиза подумала, что умирает, потому что, то, что струилось огненным потоком по ее пищеводу, не могло не быть смертельно опасным для здоровья человека. Она перестала дышать, глаза у нее раскрылись до пределов возможного, потом из них брызнули слезы, но эти слезы уже не имели к истерике никакого отношения. Звуки стали глуше, а краски ярче. Кажется, вокруг ее головы закружились звездочки и ангелочки, как в старых мультиках, где мерзкий мышонок Джерри лупит по голове несчастного кота Тома.
Потом наступило удушье, и янтарные глаза оказались очень близко, а потом он хлопнул ее по спине и порычал:
— Дыши, идиотка!!! Это всего лишь слабенький напиток!
Она послушалась, задышала и покорно подумала, что сейчас умрет.
Не умерла. Странно, но ей стало значительно лучше. В животе разгорелся маленький костерок, ненавистный холодный ком в груди растаял, слезы перестали литься, и судорожные спазмы больше не сотрясали тело. Его «слабенький напиток» действовал по методу «клин клином», в том числе и на психику Лизаветы. После глотка этого прекрасного средства даже встреча с полчищами монстров представлялась чем-то незначительным.
— Ты… ой… как… как ты это пьешь?
— В основном с удовольствием. Это универсальное средство. Лечит все и от всего, помогает при змеиных укусах, разгоняет уныние, останавливает женские истерики…
— Я чуть не сгорела.
— Это по первому разу. Хочешь еще глоточек? Сейчас должно пойти лучше.
— Нет!!!
— Дело твое. Ну… совершенно другой вид! Глаза блестят, щеки румяные, нос красный…
- П-п-по… почему ты все время издеваешься надо мной? Что я тебе сделала?
Лиза понятия не имела, почему ей вдруг сделалось так горько из-за насмешек этого парня. Глаза внезапно опять налились слезами, и она громко всхлипнула, а потом неожиданно икнула. Он посмотрел на нее с веселым ужасом.
— Глядите-ка, напилась! Истинный бог, напилась! Ты меня слышишь?
— Никто меня не любит, никому я не нужна… Мама всю жизнь пилила, теперь еще этот издевается. Зачем я только согласилась доставить коробочку?! Сидела бы дома. Там тихо, хорошо. А теперь я здесь… — Лиза рыдала. — Луше бы с Игорько-о-о-м остала-а-сь…
— Кто такой Игорек?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не твое дело! И он не монстр! Он человек! Он, зато не пье-о-тт!
— Тогда ты ему не подходишь. Пьющая мать — горе семьи!
— Чья еще мать? Ты чего, нарочно меня путаешь?
— Ты же беременная была… родила?
Лиза стремглав метнулась в туннель, ей уже ничего не было страшно. Она рванула в сторону темного хода, ибо организм просто-таки требовал стать легче.
Не прошло и нескольких минут, как почти довольная жизнью она вернулась и буквально упала на жесткую подстилку. Ее мутило, голова кружилась. Ее снова взяли на руки и куда-то понесли. Они оказались в туннеле, а потом в небольшой пещере. Здесь было холодно и сыро. И этот тип критически заявил, что спать они будут здесь. Так как там падают камни, а в путь идти нет смысла, потому как с пьяной девицей передвигаться будет непросто. Лиза обиделась и улеглась на подстилку поджимая под себя ноги. В данный момент ей было все равно.
Заснуть не удавалось. Ее бил озноб, она буквально сотрясалась от холода. Через некоторое время она поняла, что странный звук, который она слышит последние несколько минут, — это стук ее собственных зубов. Она бы заплакала, да уже не осталось слез, поэтому просто заскулила от отчаяния. В ту же минуту ее прижали к чему-то теплому и твердому. Лизавета не сразу, но все-таки поняла: большое, твердое и теплое — это тело асура. В ту же секунду она рванулась так, словно ее прижгли каленым железом, но вырваться из стальных объятий было не так-то просто. Над ее ухом раздался тихий голос:
— Спи несчастная! Никто на тебя не посягает. Ты зареванная и чумазая, от тебя несет алкоголем, и вообще спать надо. Со мной не замерзнешь и не простудишься. На счет три отпускаю, думай быстрее.
Лиза лежала тихо, словно мышь под метлой. Оскорбленная гордость вопила: «Прочь от него!», но подлый здравый смысл шипел в ухо: «Он теплый. Представь — сейчас придется лежать на холодной земле и ждать рассвета. Ужас!»
Этот парень был не просто теплым, он вполне мог заменить собой печку. Ровное, мерное дыхание чуть шевелило волосы на ее макушке, и тут ей пришло в голову, что уж рядом с ним-то к ней никто не подкрадется. Она глубоко вздохнула и через секунду Кудрявцева Лизавета спала беспробудным сном мертвецки пьяного человека.
Ашэрр лежал на боку в страшно неудобной позе и добросовестно старался дышать ровно. Она спала тихо, как ребенок. От ее волос пахло словно мокрыми птичьими перьями. Его ладонь полностью накрывала все ее плечо, узкое и хрупкое. Под ладонью было тепло, но дальше кожа почти заледенела. Он осторожно передвинул ладонь вниз. Только бы не спугнуть ее, только бы не разбудить неловким движением смешную девицу с такими изумительными зелеными глазами…
Она не проснулась и не испугалась. В ответ на движение его руки она стремительно повернулась на другой бок, ввинтилась ему под мышку, чуть повозилась и блаженно замерла в тепле. Он лежал и чувствовал себя непривычно. Потом спохватился и обнял ее обеими руками.
Это было ужасно странное чувство. Словно несешь в сложенных ковшиком ладонях драгоценную воду. Надо идти осторожно, потому что стоит пролиться хоть капле — уйдет вся вода…
Ашэрр Дайсар'орэн никогда не испытывал желания и необходимости быть с кем-то. Заботиться о ком-то… Согревать кого-то ночью.
Вытянувшись, он закрыл глаза. Как жаль, что нельзя выпить. У него, как и у всей его группы были очень трудные деньки в мертвой зоне. Но группа выжила и вернулась, хоть и потрепанная, но живая. Он был почти на грани, его резерв сил был на нуле, а потом появилась она…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он бросился за ней в портал не раздумывая, а когда оказался в этом озере, решил, что это конец!
Но он нашел ее. И теперь вместо того, чтобы выбираться отсюда он с ней нянчится. Ему потребовалось двое суток, чтобы восполнить свой резерв сил, но девица была эти дни на грани. И Ашэрр удивлялся, как она смогла выжить в этом озере? Он хотел многое о ней узнать, у него появилась масса вопросов, но увидев нить на ее руке понял, что есть вещи, о которых он не узнает из-за того, что девчонка дала клятву. Зачем она понадобилась магистру и для чего он связал себя с ней клятвой такой силы?
