— И какой же ты помощи от нас хочешь папаша, если сам же выдал ее за старого козла, у которого пятнадцать зим уже ничего в штанах не шевелится. Она ж невинна у тебя еще!
— К-как невинна? — захлопал глазами мужик, — а как же кровь на простыне?
— Вино, — здесь я просто предположила.
Мужчина глухо застонал.
— Надеялся, что доча твоя наследника богатого понесет? А старик в скором времени издохнет под молодкой? — усмехнулся Слава, — Так облом тебе отче! Боги все видят! Сегодня же пусть объявит она о его мужской несостоятельности на общинном сборе и уйдет к тому, кто мил ей! Вот и будут тебе внуки.
— Но как же! У нас же торговля! — мужика аж затрясло.
— Торговля значит, счастья дочери дороже? — прошипела я, — что ж, боги и это увидят! Не сделаешь как велено — помрешь через месяц смертью лютою.
Мужик вздрогнул, вскочил, и бегом бросился одеваться.
— Сделаю милые! Все сделаю! А как же! К чему богов то гневить! Нам не к чему это. Благодарствую за прием! За угощения! Да будут боги благословенны к вам и детям вашим! — лепетал мужик.
И вылетел из избы как ужаленный. Я довольно засмеялась. Приятно людям помогать, однако! И старых козлов наказывать особенно.
— Ты как это? — спросил пораженный Слава.
— Ну, я же дочка ведьмы и мага, — улыбнулась я, про кольцо Виронта ему лучше не знать.
— И давно у тебя эти способности? — с неким подозрением поинтересовался оборотень.
— Только что проснулись, — не стала лгать я. Вдруг и лож как-нибудь по-особому пахнет, — тут, наверное, место, особое для магов.
— Да не сказал бы, — задумчиво ответил Слава, — Ладно. Я за бисером, будешь плести амулеты и приходящим впаривать. Через них и новые клиенты подтянутся.
— Можно с тобой?
— Ни в коем случае! Демон тебя сразу почувствует.
— А тебя нет?
— На мне защита. Что-нибудь еще нужно?
— Белый материал плотный, много. Нитки мулине, разные, иглы. Быт наш украшать буду. И несколько комплектов постельного белья, ты про него забыл.
— Хорошо.
Слава ушел, а я покушала, помыла посуду, чисто подмела полы и решила еще раз проверить силу кольца. Интересно, что сейчас делает муж? Ухватилась я за первую, пришедшую в голову мысль, и тут же увидела перед мысленным взором мужа, остервенело отжимающегося от пола в камере
— Не чему-то жизнь тебя дурак старый, не учит! — говорил он сам себе, прочем, губы мужа, были сжаты и я с удивлением догадалась, что слышу его мысленно. — Девчонка ведь влюбилась уже почти! А ты в душу ей плюнул! Будто без тебя в нее харкали мало! Сам влюбиться испугался? Испугался, что придаст тебя волчья дочь? Как предала дочь бесова? Боли испугался сердечной? А ведь, всего то и надо было сердечко ее отогреть и вернее существа, во всей вселенной не сыскал бы. Вот и поделом тебе, хрыч старый. А ей дай бог с волчонком ее счастья, а ты сиди и бойся дальше, Григорий Сергеевич. Она подарила тебе жизнь и лучшие ночи в твоей жизни, тем и будь счастлив до конца дней своих.
Связь оборвалась, а я едва не села мимо лавки. Так, значит, муж уже знает с кем я и желает мне счастья? Виронт доложил? И возможно, Григорий попросил его не искать нас? Отпустил меня? А так груб был, потому, что побоялся моего предательства, если я буду действовать в интересах волка? побоялся влюбиться? Поэтому так легко и отпустил!
У него ведь была уже жена предательница, и он, наверное, ее очень любил и ему было очень больно, когда он узнал обо всем.
Глаза мои остро защипало, я так и просидела на лавке, без единой мысли в голове до темноты.
— Алена! Аленушка! Что с тобой!
Я вздрогнула от голоса Славы. Он стоял передо мной на коленях и тряс за плечи, вокруг нас была уже полная темнота.
— Все хорошо, я просто задумалась, — объяснила я, поморгав, — ты все купил?
— Да разбирай сумки,
В горнице стояло шесть огромных баулов. И как он их дотащил только.
Слава вытащил из одной сумки семь светильников на батарейках.
— В магазине сказали, что работы батареек хватит на год, но я и их прикупил целую сумку.
Слава поставил два светильника на стол, один на стул перед кроватью. Свет был приглушенный, мягкий, но его вполне хватало на комнату. Другие светильники Слава расставил на кухне. Сумку с батарейками, унес в кладовую, туда же я отправила сумку с постельным бельем, оставив один комплект, чтобы застелить сейчас.
Третья сумка была забита тетрадками и ручками для записей, четвертая, тканями и мулине. Сумку с бисером, я не смогла и с места сдвинуть. В шестой была леска и проволока.
— Давай покушаем, я голоден, — заявил Слава.
Все то время пока мы ужинали ухой, он не сводил с меня внимательного, тревожного взгляда.
— Что-то случилось? — поинтересовалась я.
— у тебя было видение? Расскажи о нем, не бойся? Виронт вышел с тобой на связь?
— Нет, не вышел и не выйдет.
— Откуда знаешь? — насторожился Слава.
— Мне было интересно проверить дар и я мысленно потянулась к мужу, и увидела его, не просто увидела, еще и мысли услышала. он знает, что я сбежала с тобой, и желает нам счастья, он отпустил, а значит, и Виронт нас не ищет, обманула тебя Ольга.
— Что-то тут не то! Первый раз вижу, чтобы вампир от своей пары отказывался. Они жуткие собственники.
— Но я не его пара — твоя! К тому же, я дочь убийцы его дочери! Я наверняка ему ее напоминаю чем-то и ему неприятно, находится рядом со мной.
На самом деле, я понимала, что отпустить туда, где лучше, может только искренне любящий человек. Но вот только, лучше ли мне здесь будет?
— Может и так. — Вздохнул Слава, — вообще, он был на удивление искренне привязан к Полине. Это все в академии знали и видели.
Я проглотила болезненный укол ревности и пошла перестилать постель, а когда обернулась, Слава уже стоял передо мной обнаженный и с воспрявшим достоинством. Ни слова не говоря, он грубо развернул меня, задрал подол платья, спустил трусики и, встав на колени, принялся ласкать меня языком. И мне снова было хорошо. Очень хорошо. Я двигала бедрами в такт его движениям, прижалась теснее к его губам, а когда уже была в шаге от высшего наслаждения, Слава встал с колен и вошел в меня, в той же позе. Я кончила уже через несколько его нетерпеливых движений. Любовник покинул мое разгоряченное, влажное лоно, и велел раздеваться.
я избавилась от одежды, он игрался с собой, зажав член в своем кулаке, но не сводил с меня восхищенных глаз. Когда я была обнажена, поманил пальцем к себе. Я понимала, чего он хочет, но была не готова встать перед ним на колени. Да он встал и сейчас и тогда передо мной, но ему ведь и самому это нравится, получается, а я к такому еще не готова! Сделав вид, что не поняла, я сама поманила его к себе. Оборотень подошел, довольно грубо повалил на постель, закинул мои ноги себе на плечи и стал брать меня страстно, нетерпеливо, я чувствовала его раздражение и недовольство, но удовольствие получать мне это не мешало. От избытка будоражащих ощущений, я кричала и стонала, сминая руками простыни, но прикрыв ненадолго глаза, вместо Славы увидела мужа. И сердце снова закололо.
— Какая же ты у меня сладкая! Хорошая! — рычал любовник, вонзаясь в меня.
— Нет, не хорошая! — выдохнула я, выгибаясь на волнах дикого, животного удовольствия, стараясь прижаться к парню как можно плотнее.
— Тебе было хорошо? — спросил Слава отдышавшись, улыбаясь при том как кот обожравшийся любимой колбасы.
— Конечно, — кивнула я.
— Подожди, отдышусь, еще лучше будет! — самонадеянно пообещал любовник.
— А можно утром? — умоляюще попросила я, — спать, хочу, сил нет.
— Я, наверное, слишком напорист? — виновато спросил Слава, — обещаю в следующий раз утопить тебя в нежности.
— Нее. Топить меня не надо, — зевая, предупредила я.
Спала я крепко, без снов, а проснулась от невыносимой вони.
Сильно пахло чем то горьким! Аж глаза защипало. Оглядевшись вокруг, увидела источник вони, большая, дымящаяся кружка на столе.
