она была мне симпатична.
Что еще я мог придумать? Как-то сломить ее волю? Но я пока что не умел это делать…
«Значит, придется научиться», — усмехнулась Тьма. — «К тому же она тебе нравится, я знаю. Можешь не пытаться скрывать это от меня…»
И что ты предлагаешь?
«Подумай сам. Если не хочешь действовать грубо и брать ее разум под прямой контроль… Есть иные способы».
Думай, Хруст. Думай!
Я принялся перебирать в голове все, что знал о ритуалах Тьмы. Порчи, проклятия — нет, все не то. Но, кажется, я что-то слышал о приворотах… Привороты были, по сути, таким же сломом воли, но в ином направлении. По крайней мере, она сможет функционировать как самодостаточная личность. Но если приворот ляжет как следует, она не сможет ничего сделать против меня и моих интересов…
«Весьма занимательный выбор», — хмыкнула Тьма. — «Если хочешь, я помогу».
Она нужна тебе. А мне нужно, чтобы она не болтала раньше времени.
«И только?» — мне снова почудилась усмешка. — «Ты так на нее смотришь, так думаешь о ней… Неужели тебе бы не хотелось, чтобы эта юная дева стала твоей? Во всех смыслах…»
Почему-то на ум пришла Феодора. Нет, разумеется, мы оба понимали, что у этого романа не могло быть будущего. Нам просто было хорошо вместе, и мы наслаждались этим, пока могли. Да и она довольно четко расставила границы и намекнула, что после моего отъезда все закончится… Но почему меня тогда мучила совесть?
Нет, Дашкова мне нравилась. Больше того, она меня манила и соблазняла. И почему-то именно сейчас я не мог и не хотел перед этим устоять. В конце концов, приворот — один из самых легких способов обратить ее на свою сторону. Да, это будет искусственная любовь, и природа этой страсти получится иной, неестественной. Но это убережет девушку от фатального исхода.
«Я помогу тебе», — сказала Тьма. — «Погрузи ее в сон».
Дашкова даже не дернулась, когда я повесил на нее заклинание. Забавно, но я словно впитал вместе с силой Вергилия и его знания. Все получилось почти что само собой…
Девушка уронила голову мне на грудь и заснула крепким, безмятежным сном.
Я осторожно вытащил ее из ванны — пришлось раздеть, чтобы девчонка не простудилась, и завернуть в полотенце. Поразмыслив, я решил положить ее на кровать, под одеяло. Сонное заклинание должно было действовать до той поры, пока я не решу его снять. А Дионисия в спальню можно не пускать…
Когда Юля оказалась под одеялом, я обратился к Тьме.
— Нужен ритуал.
«Ты должен сам научиться их проводить. Ну же, покопайся в памяти крови…»
А ведь Тьма была права. И теперь я понимал, почему она так настаивала на том, чтобы я поглотил дар Вергилия. Старик Примоген знал очень много, и эту теорию я вобрал в себя.
Я принялся копаться в этом заимствованном «архиве». Много старинных черных ритуалов, которые проводили деревенские бабки, но которые Орден поставил и себе на службу… Кладбищенская магия — отпадает, сложно. Бесовская — туда же…
Кажется, нашел…
Приворотный ритуал на особу черную свечу. Завязан на силу, а не на привязку к конкретному месту — что мне и требовалось.
Для него требовалась восковая свеча, свежая зола, привязка в жертве, собственная кровь и свиной жир.
«Достойный выбор», — отозвалась Тьма. — «Сил тебе хватит. Дело за творческим подходом и интуицией».
Свечу добыть — не проблема. В апартаментах было полно свечей из натурального воска — они пахли иначе. Толстые, тонкие, боченки… не было достаточно тонкой.
Привязка к жертве — можно срезать прядь волос, тоже просто. Собственная кровь у меня была в избытке.
Оставив Юлю в спальне, я отправился в гостиную и разжег камин. Помогли огненные силы Вергилия — березовые дрова вспыхнули очень быстро.
Я как раз запахнул халат, когда в комнату вошел Дионисий.
— Ваш поздний обед готов, господин!
— Прелестно, — улыбнулся я. — Я внезапно осознал, что очень соскучился по салу. Сможешь добыть для меня с кухни?
Дионисий. Бровью не повел.
— Разумеется, ваше сиятельство. С хреном? Или с горчицей? Есть ядреная, прямо вырви глаз…
— На твое усмотрение.
Слуга кивнул и тут же скрылся за дверью. Я тем временем осторожно срезал прядь волос с затылка Юлии и бросил в огонь. Пришлось усилить пламя, чтобы дрова прогорели быстро — у меня было мало времени на ритуал.
Когда поленья превратились в угли, Дионисий вошел с тарелкой, на которой располагался щедрый шмат сала с несколькими соусами.
— Решил взять для вас все… — смущенно проговорил слуга. — Мне пока неизвестны ваши вкусы…
— Все замечательно, — улыбнулся я. — Я желаю поужинать в одиночестве, Дионисий. Не нужно меня обслуживать.
Юноша немало смутился, но не посмел перечить.
— Как пожелаете, ваше сиятельство… Если что-нибудь понадобится, позвоните в колокольчик…
Выпихнув Дионисия за дверь, я наконец-то смог приступить к ритуалу.
В первую очередь добыл золы из камина. Перетер ее в порошок, надеясь, что там сохранились остатки волос Юлии. Затем вытопил из сала жир и обмазал им руки — и затем взял порошок. Получилась странная липкая темная масса, но я знал, что так должно было быть. Когда темная масса была готова, я добавил в нее свою кровь и взялся за свечу — начал тщательно обмазывать ее этой субстанцией, шепча заклинание:
Тридевять дней, тридевять земных твердей,
Бело поле, да Собор Чёрный в том поле.
Окна заколочены, да двери отворены.
Там в гробине — покойник лежит.
Лежит почивает — да свечу сторожит.
Свеча та в изножье полыхает — Горит пламенем,
Да тоска в нем — Тоска тоскущая, слеза соленая,
Любовь ярая, сердце жалящая.
Я покойнику поклонюсь — В просьбе своей исповедуюсь,
Ведьмаку этому пожалуюсь.
Он силу имеет, ярой тоской повелевает,
Сердце в любовных муках сжигает,
Разума трезвого лишает.
Да сокрыта та тоска в Свечке Чёрной,
У изножья пламенем ярким горящей.
Так я Свечу ту несотворенную
У Ведьмака того вымолвлю,
Чёрную тоску держащую.
Чтоб пылала, тоской Юлию изводила,
Любовь в сердце Юлии по мне бы породила.
Черной молитвой все сделано,
В соборе черном все уговорено.
Во веки веков.
Ключ. Замок. Язык.
Как я понял, можно было вообще не читать это заклинание, но заговор помогал концентрироваться. Я принялся покрывать свечу приготовленной черной массой. А когда закончил, поставил ее на тарелку и зажег. Теперь оставалось самое главное — читать заклинание, пока
