Читаем без скачивания Черный день - Алексей Доронин

Почему так легко спине?..

Рюкзак! Он же оставил его в магазине!

Чувствуя себя вечно рассеянным героем Пьера Ришара, Данилов бежал назад, петляя среди незнакомых дворов в густом как мазут тумане. На сером небе бледным пятном проглядывало солнце, больше похожее на луну.

К счастью, он успел. Но этот эпизод заставил его еще раз задуматься, имеет ли он право «витать в облаках», когда на каждом шагу его поджидают опасности — и не только в виде отморозка с ножом. Надо менять привычки. Надо меняться, пока не поздно.

К вечеру, исходив поселок вдоль и поперек и все острее чувствуя свое одиночество в этом Вавилоне, Саша окончательно утвердился в своем решении. «Пожалуй, возьму ее с собой. Вдвоем не так скучно. К тому же пес будет меня охранять…» — размышлял парень.

А в крайнем случае у него всегда будет под рукой два кило легкоусвояемого… Нет, не надо так. Друзей не едят. Иначе, развивая эту циничную мысль, можно дойти до того, что лучше иметь под рукой товарища послабей, которого при необходимости можно будет пустить под нож и конвертировать не в два, а в тридцать — сорок килограммов чистого мяса.

Что за мысли лезут в голову?

В темноте Саша сбился с пути и забрел на территорию какого-то заброшенного завода, откуда долго и с приключениями выбирался. Он сильно порвал брюки, перелезая через бетонный забор, когда за ним увязалась небольшая, но назойливая стая бродячих собак. Эти подружиться с ним уж точно не хотели.

Но вот и знакомое пепелище. Осторожно ступая по битому кирпичу, парень приблизился к подвальной лестнице. Быстро сбегая по пыльным ступеням, он заметил в углу несколько смятых окурков и пару пустых бутылок из-под «Жигулевского», но не связал этот факт с другим. С тем, что раньше их тут не было.

В подвальном помещении витал запах дешевых сигарет и еще какой-то дряни, которую Данилов опознал много позже, вспомнив, что так пахло в его подъезде, после того как там провели вечер местные наркоманы.

Над картонкой, где он оставил песика, склонились двое мутных типов в штанах-«германках». Казалось, они проводят собаке полостную операцию — для этого понадобилось разрезать ей брюхо. Увлеченные своим занятием, они не заметили, как он вошел. А может, дело было в том, что парень следовал новой привычке привлекать к себе как можно меньше внимания, ступал бесшумно и старался держаться в тени.

«Вы что делаете?» — хотел спросить Саша, но в горле неожиданно запершило.

Он кашлянул. Не нарочно, вовсе не для того, чтобы обозначить свое присутствие, — просто в горле образовался колючий комок, который мешал дышать.

Мужики обернулись. На небритых помятых лицах сменили друг друга удивление и раздражение. До них быстро дошло, что незваный гость не представляет опасности. Но едва ли они были ему рады.

Тот, у которого был охотничий нож, продолжил как ни в чем не бывало разделывать тушку, насвистывая незнакомый блатной мотивчик. Второй, стоявший ближе к выходу, показал Саше увесистый кулак с наколотыми «перстнями».

— Вали отсюда, паря! Это мы бобика нашли. Топай, а то и тебя распишем.

Интуиция подсказала Саше, что это не шутки. Он попятился, чуть не споткнувшись о чугунный радиатор, и основательно вывозился в саже и грязи. Никто его не преследовал, но Данилов пришел в себя только на пустыре за домом. Его трясло, но не от холода и даже не от страха. Он видел вещи и пострашнее. Но то, что люди уже едят своих четвероногих друзей, показалось ему недобрым предзнаменованием.

Вот тебе и суп с котом!

Ведь, если подумать, они воплотили в жизнь его мысли, загнанные на самое дно. От этого у него на душе стало еще паршивее. Он ничуть не лучше их, просто они сильнее.

Теперь ему надо было найти тот самый ПЭП — приемный эвакопункт. Или пункт горячего питания. В общем, любое место, где можно получить миску супа и кровать с одеялом и подушкой, а также разжиться хотя бы крохами информации.

Это оказалось не так уж сложно. Надо было просто идти туда, куда шли все.

Очередь протянулась на полтора километра — через всю площадь, на половину главной улицы города. Конечный пункт отсюда было не разглядеть, но Саша решил, что это какой-то склад или большой магазин, куда свезли продукты со всех окрестностей. Возможно, таких пунктов несколько. Но чем их больше, тем труднее охранять. Значит, их немного. Скорее всего — один.

Саша видел такое всего раз в жизни. В позапрошлом году в Москве, на Красной площади. Только теперь народ стоял здесь вовсе не ради лицезрения нетленных мощей. Тут давали хлеб, а не зрелища.

Он направился было туда, но вскоре из обрывков разговоров понял, что еду дают только по талонам. Тогда парень пристроился в хвост другой очереди, тоже немаленькой, но хотя бы обозримой — за временной регистрацией и продовольственными талонами.

Еще надо было определиться с ночлегом, найти место, где можно оставить свои вещи. Не стоять же в очередище с мешком. Так и спину сорвать недолго, да и стащить могут в толкотне.

Вся эта уравнительная экзотика только усугубляла сходство с временами, о которых он так любил читать и сорить в комментах и блогах. «Вот он, прямой путь к коммунизму, — подумалось ему. — Довести людей до состояния животных, заморить, загнать до полусмерти. А голодных и обреченных не надо даже конвоировать — они душу продадут за кусок хлеба и сами пойдут туда, куда им скажут».

Он заметил, что большой заводской забор, ограничивавший площадь с одной стороны, был превращен в огромную доску объявлений, возле которой ни на секунду не прекращалось движение. Подойдя поближе, Саша понял, что видит перед собой «стену плача». Здесь были безликие списки, отпечатанные на скверном струйном принтере. Результат работы команд по захоронению тел погибших. Фамилии, фамилии, фамилии. Найдены, опознаны, захоронены…

Это те, у кого нашлись при себе документы, либо те, чью личность помогли установить соседи или знакомые. Но еще длиннее были списки безымянных, рядом с которыми люди задерживались дольше всего. Там сообщения ограничивались скупым описанием: «Женщина, прибл. 35 лет, лицо европ. типа, волосы светл., рост прибл. 165, телосложение средн., одета: джинсы синие…». А у некоторых не было и того. Только пол, рост, телосложение и очень приблизительный возраст да еще особые приметы вроде шрамов или отсутствия фаланг пальцев. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что этих сложили в братские могилы. Конечно, они обгорели не от светового излучения взрыва. Так близко к городу поисковые работы не велись. Тут виноваты были вторичные факторы — возгорания легковоспламеняющихся материалов, лесные пожары и ДТП.