искра, как будто ее душа действительно жила внутри этой картины. Как будто она любила человека, который написал ее портрет. А потом Сомин нашла последнюю картину, если это можно так назвать. В основном это было буйство цветов – черных, красных и коричневых, – разбросанных по холсту, как будто кто-то разлил целые банки краски. Но там, посередине, проглядывался глаз, карий и дерзкий, смотревший так пристально, что Сомин казалось, будто он вот-вот оживет. Она почувствовала, как на загривке выступили капельки пота, словно за ней кто-то следил. На этом холсте явно когда-то был чей-то портрет, и Чуну решил закрасить его, но не выбрасывать…
Внезапно Сомин почувствовала, что вторглась туда, куда не следовало. В этих картинах крылось нечто очень личное. Нечто, что она не имела права видеть без разрешения. Поэтому она отступила назад и, в последний раз бросив быстрый взгляд внутрь, закрыла дверь.
26
Поездка обратно в Сеул была унылой.
Чуну спустил их с горы так быстро, насколько это было возможно, поскольку Джихун шел медленно и постоянно спотыкался. Чуну не хотел задерживаться на горе дольше, чем необходимо. Каждая лишняя минута грозила тем, что горный дух прознает о возвращении Чуну и накажет его.
Но долгая дорога и разочарование вскоре настигли и Джихуна, и Чуну. После ужина Чуну столкнулся с дилеммой. Ехать всю ночь или найти место для ночлега? У Джихуна не было прав, да и Чуну все равно никогда бы не позволил ему рулить «Порше». Поэтому на закате он решил, что лучше снять комнату в маленькой гостинице на окраине города недалеко от горы. Чуну пролежал без сна большую часть ночи, слушая, как Джихун ворочается с боку на бок.
И вот они выехали с восходом солнца за спиной, неся с собой тяжесть неудачи. Если его панмани не в пещере, то Чуну понятия не имел, с чего начинать поиски. Кто владел силой забрать посох? Какой-нибудь токкэби?
Они встали в пробку, что было весьма необычно для этого шоссе, и Чуну разнервничался. Постучав пальцами по рулю, он вытянул шею посмотреть, что могло создать пробку.
У Джихуна зазвонил телефон, и он отключил его. Тот загудел снова, и Чуну краем глаза увидел на экране имя Сомин, прежде чем Джихун сбросил вызов.
– Если ты не ответишь, она только больше разозлится.
– Давай я сам решу, как мне общаться с лучшей подругой, спасибо, – раздраженно бросил Джихун.
– Ладно, – пожал плечами Чуну.
Но голос Сомин эхом отозвался в его памяти: «Мне нужно, чтобы ты пообещал о нем позаботиться. Только так, чтобы я тебе поверила».
– Она очень беспокоится о тебе, – непринужденно заметил Чуну.
– Кто? – спросил Джихун, все еще бодаясь с телефоном.
– Сомин. Она так сильно переживает за тебя, что забывает о собственных заботах, лишь бы ты был счастлив.
Джихун поднял взгляд на Чуну, и лицо его исказило недоверие.
– Это смешно. Сомин может сама о себе позаботиться.
– Конечно, может, – согласился Чуну. – Вот почему единственный человек, который может причинить ей боль, – это она сама. И она постоянно игнорирует свои желания в угоду твоим.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Джихун снова уставился в телефон. – Мы с Сомин хотим одного и того же. С чего бы ей отказываться от чего-то ради меня?
– В самом деле? Она хотела, чтобы ты сейчас со мной поехал? – усомнился Чуну.
Джихун, видимо, напрягся.
– Вчера она очень за тебя волновалась, но знала, что ты хочешь это сделать. Поэтому она позволила тебе поехать со мной, хотя ее это и расстроило.
– Откуда тебе знать, что Сомин вчера хотела? Когда вы вообще виделись?
«Проклятие». Сто лет он безупречно выполнял данные обещания, и на этот раз слишком увлекся и допустил промах. Вот почему в бизнесе нет места личным делам. Лучше вообще не иметь ничего личного, так намного проще.
Чуну вздохнул:
– Просто помни, что твои решения влияют на других людей, прежде чем захочешь отправиться навстречу опасности. И я был бы признателен, если бы ты не рассказывал Сомин об этом разговоре. Если выяснится, что я проболтался, может пострадать мой бизнес.
– Конечно, как скажешь.
Джихун зевнул, и Чуну впервые заметил, насколько измученным он выглядит. Может быть, Чуну ошибался и на самом деле Джихун тоже переживает. Похоже, он тоже не выспался.
– У тебя все хорошо? – поинтересовался Чуну.
– Я в норме, просто плохо спал прошлой ночью. Мне снились жутко странные сны, правда, сейчас я ничего не помню, – пробормотал Джихун, словно разговаривая с самим собой.
Наконец они добрались до конца пробки. Затор образовался из-за автомобильной аварии, перекрывшей две полосы движения. Полиция разговаривала с водителями, и ни один из них не выглядел шибко счастливым. Первый оживленно жестикулировал, показывая в сторону дороги, а офицеры смотрели на него так, словно он несет чушь. Но Чуну увидел, что послужило причиной аварии. Посреди полосы стояла женщина-призрак. На лицо ей спадали волосы, с которых капала вода. Утопленница. И, похоже, видел ее только один из водителей. Вероятно, свернул, чтобы не врезаться в нее.
– Становится все хуже, – промолвил Джихун. – Разрыв между мирами.
– Нам нужно домой.
Теперь, когда они миновали затор, Чуну выжал газ.
27
Сомин обнаружила, что, какие бы навороченные кухонные агрегаты ни стояли на кухне Чуну, еды там не было. Когда она спросила об этом Миён, та ответила, что Чуну нравится владеть блестящими вещами, но готовить он ненавидит, поэтому почти всегда заказывает еду на дом.
Взбешенная Сомин неохотно вышла купить еды, чтобы не умереть с голоду. Ладно, ладно, может быть, со «взбешенностью» она и преувеличивала, но лучше было злиться на Чуну, чем беспокоиться за него. Поэтому она упрямо накручивала себя, шагая через соседний квартал к ближайшему рынку.
Она зажарилась под солнцем и запыхалась, пока тащила продукты. Пожалуй, на эмоциях она слегка перестаралась: еды Сомин накупила столько, что хватило бы на полноценный банкет. Пот заливал ей глаза, и, так как обе руки были заняты, она пыталась вытереть лоб плечом. Она слышала крики, но не обращала на них внимания – пыталась поудобнее взять пакеты, впивающиеся в ладони. Поэтому она не осознала, что люди кричали ей убраться с дороги, пока в нее кто-то не врезался. Сомин упала плашмя, продукты рассыпались по асфальту.
Кричали все больше, и Сомин не сразу смогла разобрать слова:
– Ты что творишь?
– Погоди, не надо!
– Кто-нибудь, остановите его!
Сомин привстала как раз вовремя, чтобы увидеть, как на дорогу, прямо навстречу машинам, выбежал мужчина.
Он повернулся к ней всего на секунду, но Сомин разглядела его лицо. Его дико бегающие, широко раскрытые глаза. И в момент, когда она узнала его, он завыл:
– Он преследует меня!
Затем, ударив по тормозам, взвизгнуло и вильнуло такси. Но мужчину задело краем капота, и он отлетел в сторону. На мгновение, когда он взмыл в воздух, Сомин увидела, как
