двух японских легких крейсеров появиться первые всплески от снарядов, как рядом с ними мелькнули на бешеной скорости тени нескольких русских миноносок и головная «Сума» буквально развалилась пополам от одновременного попадания двух или трёх самоходных мин.
Эти новые восемнадцатидюймовые мины несли семь пудов тротила и, благодаря парогазовому двигателю, достигали скорости в сорок узлов и могли пройти полторы мили. А здесь пуски чуть ли не в упор.
Свои подарки получили так же крейсер «Идзуми», который начал зарываться носом в воду, и «Мацусима», но двойное дно с многочисленными водонепроницаемыми отсеками позволило остаться этому кораблю на плаву. Оседая в воде, крейсер «Мацусима» направился к берегу в попытке дойти до него и выброситься на сушу.
Больше всех повезло «Акицусиме». Этот крейсер как-то умудрился увернуться от двух мин, получив в борт только одну, но остался на плаву, продолжая вести огонь по «Варягу».
Казалось ещё чуть-чуть и легендарный уже не только в моём прошлом-будущем крейсер вырвется из ловушки, но тут с флагмана японской эскадры заработал сигнальный прожектор, и почти сразу к «Варягу» хищными тенями рванули японские миноносцы.
Я смотрел на то, как горящий «Варяг» отбивается от атак крейсера «Акицусима» и пяти миноносцев. Попадание мины где-то в районе второй трубы, резкая потеря хода, но по атакующим миноносцам стреляет всё, что может стрелять. Хотя орудий осталось очень мало. Вот запарил один из японских миноносцев. Огненный тюльпан на другом. Завороженный этой картиной начал тихо петь:
Наверх вы, товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
Удивился, когда повтор последних двух строк хором подхватили рядом стоящие офицеры и младшие чины. Всегда поражался тому, как в этом мире многие могли повторить вслед за тобой только раз услышанное стихотворение или песню. Воодушевлённый поддержкой продолжил уже в полный голос:
Все вымпелы вьются и цепи гремят,
Наверх якоря поднимая,
Готовятся к бою орудия в ряд,
Hа солнце зловеще сверкая.
Из пристани верной мы в битву идем,
Навстречу грозящей нам смерти,
За родину в море открытом умрем,
Где ждут желтолицые черти!
Ещё одно попадание мины в районе кормы и «Варяг», который уже шёл со скоростью не больше пяти узлов, начал оседать в воде буквально на глазах, но продолжая огрызаться огнём. Зрелище было страшное.
Свистит, и гремит, и грохочет кругом
Гром пушек, шипенье снаряда,
И стал наш бесстрашный, наш верный «Варяг»
Подобен кромешному аду!
Это был, действительно, кромешный ад. Русские моряки продолжали вести огонь с корабля, который весь объятый пламенем, буквально на глазах, паря, уходил под воду.
В предсмертных мученьях трепещут тела,
Вкруг грохот, и дым, и стенанья,
И судно охвачено морем огня, —
Настали минуты прощанья.
Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Hе думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрем под волнами!
«Варяг» получив ещё одну мину, но теперь в нос, начал резко погружаться. В бинокль можно было рассмотреть, как оставшиеся в живых русские моряки прыгают в воду и пытаются отплыть от тонущего корабля. С подошедших миноносцев обозлённые японцы открыли огонь из орудий по находящимся в воде людям.
Hе скажет ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят одни
Геройскую гибель «Варяга»!
Последние строки я уже не пел, а тихо произнёс. Стоящие рядом офицеры и моряки, поражённые этой расправой, молчали.
— Анатолий Алексеевич, как скоро миноноски Александра Васильевича смогут пополнить запас самоходных мин? — твёрдым голосом спросил я Кононова, нарушив возникшую тишину.
Командир боевых пловцов, повернув в мою сторону бледное лицо, с трудом произнёс:
— В течение часа, Тимофей Васильевич.
— Передайте ему, после пополнения арсенала мин атаковать транспорты противника и передайте координаты их стоянки, — оглядев насупившихся офицеров, мрачно добавил:
— Не мы это варварство начали, господа. Расстрел в воде спасающихся моряков «Варяга» я им не прощу. Всю ответственность беру на себя. Мы ещё и в Сасебо к ним зайдём. И будем топить транспорты и там…
Глава 10. Месть.
— Господа офицеры, получена новая задача, — произнёс Колчак, входя в кают-компанию корабля-матки, бывшего «Смоленска», носящего теперь имя «Рион».
Это был двухвинтовый товаро-пассажирский быстроходный пароход-крейсер, имеющий стальной трехпалубный корпус с двойным дном. Пароход имел две мачты, три дымовые трубы и был построен в Англии по чертежам «Москвы», но с четырьмя машинами и котлами с экономайзерами. «Смоленск» завершил серию пароходов-крейсеров и в начале одна тысяча девятьсот второго года прибыл в Одессу, где встал на прикол, переведённый в резерв из-за выяснившейся убыточности эксплуатации пароходов-крейсеров этой серии.
Когда с торпедными катерами стало получаться, задумались о корабле-матке. Макаров, как родоначальник в русско-турецкой войне такого вида боевых действий, за что получил тогда звание капитана второго ранга, свитское флигель-адъютанта, золотую саблю «За храбрость», ордена Святого Владимира и Георгия четвёртой степени, решил не мелочиться и выбил «Смоленск» для нового отряда.
Главным достоинством такой компоновки отряда, по мнению Степана Осиповича, было резкое увеличение дальности действия торпедных катеров, что позволяло их использовать для внезапной атаки. Получался такой вооружённый пиратский рейдер для крейсерских операций, который имеет возможность как спрут разбрасывать щупальца-катера в разные стороны.
В принципе, по водоизмещению и вооружению «Смоленск» ни в чём не уступал военным крейсерам, а по мореходности, дальности плавания и скорости хода, даже, превосходил. Разумеется, ввиду отсутствия бронирования, прямое столкновение с военными кораблями было бы для него смертельным. Но ведь и цели у него были другие.
По плану Морского ведомства «Смоленск» и отряд катеров капитана второго ранга Колчака должны были поучаствовать в провокации против первой эскадры японского флота в Сасебо.
Затем корсары ХХ века должны были действовать в Красном и Аравийском море, и их главной целью при взаимодействии со шхуной «Марсель» должны были стать английские эскадренные броненосцы типа «Маджестик». А потом свободная охота на транспорты с грузами для Японии.
Нельзя сказать, что это была внезапная импровизация. После Крымской войны, когда России было запрещено иметь боевые корабли на Черном море, она создала так называемый Добровольный флот. Его суда строились с двойным предназначением. В мирное время — обычные, на первый взгляд, пароходы. А в военное — крейсера, за счет установки орудий среднего калибра.
Впрочем, обычными эти пароходы были только для непосвященных. Они обладали намного более мощными машинами и высокой скоростью хода, а также специальными подкреплениями под палубами, позволяющими установить пушечные станки.
