– Да, – сказал я Кибеле. – Я вспомнил, что когда-то управлял колесницами.
– Тогда слушай внимательно.
Я опустил поводья и повернулся к ней лицом; глаза ее находились на одном уровне с моими.
– Если ты будешь действовать так, как вы надумали, тебя убьют, – сказала богиня. – Убью не я. И даже косвенным образом не буду виновна в твоей смерти; но ты погибнешь. Могу тебе это показать, если хочешь: как тебя обнаружат возле храма моего сына, как ты будешь бежать, а копье пронзит тебе спину… Ну и все остальное. В точности как на самом деле.
Хочешь поглядеть?
Я покачал головой.
– Очень умно с твоей стороны. Смотреть на собственную смерть до ее прихода – удел трусов. Что ж, хорошо. Ты ведь не помнишь своей встречи с той узурпаторшей[35], что присвоила себе мою славу? А ведь это моих рук дело.
– Она обещала вернуть меня к моим друзьям – к тем из них, что еще живы, – сказал я. – Мы с Эгесистратом недавно говорили об этом.
– Но он не сказал тебе, какую цену она за это назначила. А ведь он прекрасно знает, какую именно. – С выражением глубочайшего презрения Кибела отмахнулась, точно и слышать не желала об этом. – Впрочем, не важно; она бы в конце концов все равно тебя обманула. Но до этого еще очень далеко. Я, например, могу быть не только жестокой, но и доброй, однако моя клятва нерушима, а мое возмездие неотвратимо. Я спасла тебе жизнь сегодня – ведь если бы я здесь не оказалась, ты бы поступил так, как вы с этим провидцем задумали, и погиб бы. Теперь ты, наверное, должен отплатить мне за это. Ты готов?
– Конечно, – отвечал я. – Конечно, готов.
– Отлично. Твоей наградой будет этот мидиец – делай так, как я скажу, и он сам упадет тебе в руки, точно созревшее яблоко. Узурпаторша предупреждала тебя, что вскоре ты повстречаешь царицу. Ты уже повстречал ее?
– Да, это Иппофода, царица амазонок. – Я вздрогнул, внезапно все поняв, и, не сдержавшись, воскликнул:
– Значит, они твои правнучки! Ведь они дочери Ареса, а он – твой сын![36].
– И чего же хочет царица Иппофода? Тебе известно, что привело ее в эти земли?
– Священные лошади из храма Гелиоса. Она привезла самоцветы и золото – так мне говорил Эгесистрат, – чтобы купить этих коней.
– Здешний царь никогда не продаст их – и никогда не отпустит твоего мидийца. Но мы заставим его сделать и то, и другое. Ты знаешь, где находится этот храм?
Я не понял, о каком именно храме она говорит, и, поскольку ничего не знал об обоих, просто покачал головой.
Кибела вновь улыбнулась – точно сдерживая бешеный хохот.
– Солнце покажет тебе дорогу. Когда выберешься из ущелья, иди по солнцу. Храм будет прямо под ним. Там и ищи!
– Я понимаю, – сказал я.
– Вот и хорошо – этот бог покровительствует понятливым. Его стадо пасется на лужайке перед храмом. Тебе нужно объехать вокруг, и с той стороны храма ты увидишь священную дорогу. Сворачивай вправо на каждом перекрестке и так доберешься до входа в мой храм. Пригони туда священное стадо Гелиоса и передай его царице, а потом получишь своего мидийца целым и невредимым. Это я тебе обещаю.
– Но разве коней никто не охраняет? – спросил я и прибавил:
– Ты ведь знаешь, что у входа в твой храм стоят вооруженные фракийцы.
У меня просто не хватает слов, чтобы описать тот взгляд, которым она одарила меня при этом! В ее взгляде были и любовь, и сожаление, и ярость, и гнев, и чудовищная гордыня, и многие иные чувства.
– Как ты думаешь, почему я выбрала именно тебя? – спросила она. – Если б коней мог пригнать ребенок, я послала бы ребенка. Не бойся, я не оставлю тебя совсем без помощи. Трое, которых ты встретишь в самом начале пути, будут твоими помощниками. Можешь полностью доверять им, ибо они посланы мною. А теперь – вперед!
Глава 17
КЛЯТВА БОГАМ
Клятва царя Котиса несомненно принесет погибель и ему самому, и его народу, если он ее нарушит. Мы принесли в жертву одну из лучших лошадей, принадлежавших амазонкам; а фракийцы – рыжую телку. Договорились об условиях: Иппофода берет четырех коней, за которых должна заплатить согласованную сумму. Остальных мы должны пригнать в целости и сохранности к храму Бога войны, где нам будет передан Эобаз. А потом мы беспрепятственно покинем пределы Апсинфии, уводя с собой мидийца и четырех священных коней.
Обмены произойдут завтра, а пока нам доставят продовольствие и вино.
Вода нам не нужна – в глубине пещеры есть множество родников; эту пещеру, как сказал мне Эгесистрат, фракийцы считают дорогой в Страну мертвых.
Амазонки напоили коней; мы с Ио им помогали.
Я спросил Эгесистрата о Кибеле, прежде чем сесть за свой дневник. Она, несомненно, могущественная богиня – она спасла меня, спасет и мидийца.
Эгесистрат говорит, что ее считают дружественной людям богиней, а когда-то почитали как самую великую из богов, хозяйку всех зверей, хотя теперь Синтия оспаривает эту ее власть, как и многое другое. Царица мертвых – дочь Кибелы[37]; и мне удалось добиться, чтобы среди богов, которым была принесена клятва, была названа и она.
И все-таки я не доверяю царю Котису. В глазах его, когда он глядел на меня, сверкала злоба. В моих же, наверное, горела радость победы – ведь это я пригнал сюда коней Гелиоса по приказу Кибелы, а помогли мне Фаретра и лев. Был с нами еще мальчик по имени Полос; он утверждает, что тоже помогал нам; да, он присоединился к нам и скакал позади табуна, возможно, направляя его. Эгесистрат считает, что этот мальчик может оказаться шпионом фракийцев, однако готов позволить ему остаться с нами, чтобы фракийцы не беспокоились насчет принесенной нами клятвы.
Начавшаяся церемония помешала мне закончить записи, а теперь я перечитываю то, что успел записать, хотя пока помню все, что со мной произошло. Несомненно, моя встреча с Кибелой куда важнее захвата священных коней, что, впрочем, тоже было сделано по ее приказу. Если б Кибела не желала заполучить этих коней, она бы, наверное, не явилась мне. Надо поскорее записать и эту мысль, пока не лег спать.
И вот вместо того, чтобы продолжать свои записи, я любуюсь амазонками у костра. Огонь горит очень ярко, потому что крестьяне привезли нам еще дров, а также сена и зерна для лошадей. В пещере очень холодно. Одна из амазонок обнаружила в небольшой пещерке недалеко от входа железный вертел с подставками и теперь с двумя своими подругами устанавливает его, чтобы поджарить мясо. Ее зовут Бадизоя[38].
У амазонок великолепно развиты тела; а как грациозно они движутся!
Первым на пути моем встал лев; я не успел отойти и двух стадий от ущелья, где виделся с Кибелой, когда он возник передо мною. Я понял, что его послала богиня и он один из ее слуг, однако трудно было заставить себя подойти к нему без страха. Я сказал: "Иди за мной"; и лев пошел, точно собака, хотя прикоснуться к нему я не осмеливался. С того места я еще не видел храма Гелиоса – его закрывали деревья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
