– Ясно, – Миша потух, – ладно, я все понял...
Она еле удержалась от того, чтобы радостно воскликнуть: «Ну наконец-то!» Но к Мамонтову она относилась, по большому счету, хорошо и даже с некоторой нежностью, поэтому намеревалась сохранить скорбную мину до конца диалога.
– Так я пойду?
– Да, так будет лучше, – благосклонно разрешила она.
– Жень... Но если ты когда-нибудь передумаешь... Ты мне только позвони. Я так и не понял... Не знаю, что у тебя произошло и почему все так. После того, что между нами было...
Она открыла было рот, но он остановил ее предостерегающим жестом:
– Да не надо мне ничего объяснять, я понимаю, что тебе тоже нелегко. В любом случае, спасибо, что согласилась хотя бы со мной встретиться. Ты ведь могла просто перестать отвечать на мои звонки.
Она хотела сказать что-нибудь утешительное, но усилием воли заставила себя промолчать. Если она споет ему ободряющую песенку Глории Гейнер «I will survive», будет еще хуже. Поэтому Женя молча смотрела на то, как Миша просит у официантки счет, как он заглядывает в бумажник, как отсчитывает несколько сторублевых купюр, не забыв про десять процентов для обслуживающего персонала... А потом, неловко попрощавшись, он ушел, а Женя на нервной почве заказала себе многоэтажную башню мороженого и целую бутылку дешевого шампанского «Корбель Брют». Почему ей захотелось выпить именно шипучки, которая в иных условиях относилась к стойко презираемым ею напиткам, она и сама не поняла...
Напиться, влить в себя как можно больше высокоградусного пойла – вот что ей было нужно в тот момент. Уютная кондитерская, куда пригласил ее Мамонтов, совсем не подходила для этой высокой цели. Поэтому Женя расплатилась и покинула интеллигентное заведение, не постеснявшись прихватить с собой недопитую бутылку шампанского. Пока она переминалась с ноги на ногу, решая, куда отправиться, бутылка опустела. Ловким броском она отправила бутыль в ближайшую урну, да, к несчастью, промахнулась. С веселым звоном пустая тара разбилась о тротуар, осколки разлетелись в разные стороны.
Проходившая мимо пенсионерская парочка неодобрительно посмотрела в сторону Жени, старушка даже прошамкала что-то вроде «шалава», но, наткнувшись на Женин тяжелый взгляд, замолчала и ускорила шаг.
Поймать такси было не так-то просто. Почему-то проезжавшие мимо автомобили не хотели тормозить возле еле держащейся на ногах девушки с тлеющей сигаретой в руке. В конце концов она решила оставить идею буржуазного путешествия в такси и на своих двоих отправилась на поиски ближайшего питейного заведения.
Хорошо, что дело было в центре, – задача оказалась сверхлегкой. Не прошло и трех минут, как Женя наткнулась на подходящий подвальчик с подсвеченной красным вывеской «Кафе-бар». Мужественно преодолев ступеньки, она очутилась внизу.
Гардеробщик подозрительно поинтересовался:
– Вы что, пьяная?
– Трезвая. – Женя заговорщицки ему подмигнула и всунула в его ладонь две сторублевые купюры.
Гардеробщик помялся, повертел головой по сторонам, но потом все-таки спрятал деньги в карман и принял Женину куртку.
– Только вы за какой-нибудь дальний столик сядьте, – умоляюще прошептал он, – чтобы не бросаться в глаза. А то мне пьяных пускать запрещено!
– Где хочу, там и сяду, – осмелела Женя, пробираясь в самый центр зала, к красиво освещенной барной стойке. – Сообразите мне чего-нибудь покрепче!
– Текилу? Водку? Коктейльчик? – услужливо предложила девушка-бармен, длинные светлые волосы которой были заплетены в сотни африканских косичек.
– Все равно. – Женя вскарабкалась на высокий барный стул, чуть его при этом не опрокинув. – Лишь бы покрепче. И побольше.
– Хотите наш фирменный коктейль «Дьявольский поцелуй»?
– Гони!
Через минуту девушка с косичками поставила перед Женей высокий бокал, наполненный чем-то красным и прозрачным, сильно смахивающим на клюквенный сок. На поверхности плавали две вишенки, а бокал был украшен полосатым бумажным зонтиком.
– Что это за пошлятина? – расстроилась Женя, глядя на вишенки. – Это детский бар, что ли?
– А вы попробуйте, – улыбнулась барменша. – Если не понравится, напиток за счет заведения.
– Вот это другой разговор, – обрадовалась Женя и сделала огромный глоток за секунду до того, как девушка предупреждающе вскрикнула:
– Только пейте маленькими глоточками!
Словно огненная пелена застлала ей глаза, в горле запершило, как будто Женя только что проглотила живого ежа, а тот в борьбе за жизнь и свободу пытался выкарабкаться наружу. Слезы хлынули из ее глаз, сердце заколотилось, как пойманная синица, на спине выступил холодный пот.
Откашлявшись (процесс яростного отхаркивания занял минут пять, не меньше), Женя подняла на встревоженную официантку красные глаза и прошептала:
– Что это было?
– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросила девушка. – Я же предупредила, что маленькими глоточками надо... Хотите кофе? Бесплатно!
– Не надо. – У Жени сел голос. – Боже, как я буду завтра петь? Хотя... наплевать мне.
– Вы певица?.. Постойте, а мне знакомо ваше лицо!
– Наверное, мы учились в одном классе, – без энтузиазма предположила Женя, которая не любила, когда ее узнавали посторонние люди.
– Да нет... А, вспомнила! – радостно воскликнула барменша. – Вы ведь из группы «Паприка», так?
– Ну так, – вздохнула Женя, – а толку-то?
– Ой! А вы мне автограф оставите? А можно с вами сфотографироваться? А хотите, я вам еще чего-нибудь налью, в подарок? – зачастила обладательница косичек.
– Как тебя звать? – прищурилась Женя.
– Олеся, – зарделась барменша, – я тоже немного пою. И даже участвовала в кастинге для «Фабрики звезд». Но там один блат.
– Везде один блат, – усмехнулась Женя, вспомнив, как нежно щебетала Даша с Резниковым. – Ну-ка спой чего-нибудь!
– Неудобно как-то, – смутилась Олеся.
– Да ладно тебе. Слушай, а может быть, слиняем отсюда?
– У меня смена, – нерешительно промямлила Олеся. – Как же я уйду?
– А ты что-нибудь соври, – предложила Женя. – Хочу уйти. Мне у вас не нравится. Душно, накурено. Ненавижу, когда накурено.
Олеся выразительно посмотрела на зажженную сигарету, которую Женя держала в руках, но ничего не сказала.
– Ладно, – наконец решилась она, – скажу, что живот прихватило. Не оставят же они на рабочем месте бармена, которому каждые пять минут требуется уединение в туалете?
– Правильно! – обрадовалась Женя. Напиваться одной ей не хотелось. Оставленные без присмотра мысли самопроизвольно возвращались к унылому лицу несправедливо обиженного Миши Мамонтова. А эта Олеся с косичками показалась ей вполне подходящей компанией.
